На вопрос о том, хорошо ли все с ним, мужчина только усмехнулся.
- Хорошо, государыня. Ещё лучше будет, когда все успокоится. А тебе сейчас не обо мне, о себе беспокоиться надобно.
- О деле нашем и мире в стране заботится мне стоит. Если этого не будет и меня не будет, уж Берсон не пощадит, если будет за ними победа, - вновь сжав губы, женщина даже содрогнулась, более чем ясно вспомнив и вид северянина, и его наглость. Наглость жестокого и бескомпромиссного человека, что привык получать все и сразу, человека, которого она, какая-то южанка так резко отстранила от всего, что он имел.
От этого воспоминания Мария даже невольно сжала ладони, но не от страха, а от мимолётной вспышки гнева. Впрочем, ей все же удалось взять себя в руки и едва заметно улыбнуться старому другу.
- А лично о себе я уже позаботилась. Я южанка и мне давно стоило вспомнить о стилетах, так среди дам моей родины распространенных. Если уж я вовсе судьбе не по нраву и проиграем мы, одному предателю я отомстить все же сумею, - чуть прищурившись, женщина подошла к окну. - Но проигрывать я не намерена, поэтому на том моя забота и закончится, а вот тебе стоит отдохнуть, я тебя вовсе загоняла.
Взглянув на него, женщина опустила ладонь на его плечо.
- Ты нужен мне, друг мой, на кого же мне положиться, случись с тобой что.
- Мы не вечны, государыня. Когда-то и без меня тебе придется обходиться, - вздохнул мужчина с трудом поднимаясь на ноги. - Дозволь идти, государыня?
Взглянув на него, женщина все же кивнула, ощущая странную тяжесть на сердце. Но только глубоко вздохнула и качнула головой. Глупое женское сердце, не о том ему стоило болеть.
Слухи расползались по округам с невероятной скоростью. Через несколько дней уже вся округа знала, что Разумовский под арестом, что он впал в немилость королевы и что сейчас граф находится при смерти.
Не миновали эти слухи и далёкой окраины столицы, где под присмотром старухи Никитиной Маргарита жила.
И как бы не старалась старуха утаить от своей гостьи вести лихие, ведь Николай Денисович строго настрого запретил какие-либо новости из столицы девушке передавать, а не стерпела. Поделилась за завтраком с девицей тем, что ныне в городе слыхала. Мол де, умирает красавец-граф, а и поделом ему - негодяю, только и знал, что водку жрать, да девиц окучивать.
А только Маргарита её больше и не слушала. Вмиг переменилась, побледнела, из-за стола поднялась, да опрометью вон бросилась, старуха даже удивиться не успела. А когда следом за ней выбежала, то девушки уже и след простыл.
- Ой, батюшки, да чего же это творится-то? - запричитала Никитина, руки к небу простирая. - Да как же это? Ой, Николай Денисович ведь расстроится! От девка, ополоумела вмиг, что ли? Искать её теперь! А в моих ли летах за молодухами бегать?
Сплюнув на землю, старуха заперла дом и похромала вверх по улице, причитая и ругаясь.
Известие о том, что на стороне бунтовщиков северный князь, который уже был объявлен вне закона моровым поветрие прошлось по коридорам дворца, что ещё не забыли его тяжёлой поступи. Шепотки становились все громче, взгляды смелее, но не настолько, чтобы выдержать спокойный взгляд черных глаз королевы. Поставленная под удар, она не выглядела проигравшей, равно как и не чувствовала. Бессонные ночи не истощили ее, только добавили стали во взгляде, очистили сознание от гнева, ей был нужен холодный рассудок. Поэтому и список тех, кто присоединился к предателям она изучала спокойно. Упечь всех в тюрьму пока было нельзя, слишком много тех, кого можно было переманить на свою сторону, но, замкнутый круг, для этого ей нужна Маргарита.
Звук имени, что ещё недавно так угнетал, сейчас казался едва не музыкой, вся надежда была на эту девчонку.
Отложив список, женщина подняла взгляд к двери, что тотчас раскрылась.
- Ваше величество, девушку привели, говорит, что она Маргарита, - с поклоном доложил молодой стражник.
- Зови! - мгновенно и резко бросила женщина, поднявшись с места, невольно сжав ладони.
И девушка действительно оказалась той, кого её величество хотела видеть. Похудевшая, осунувшаяся, с лихорадочно горящими глазами, она больше не казалась красивой. В простом сером платье, она не была уже такой жалкой, как тогда, когда королева видела девушку в темнице, но по-прежнему не выглядела, как угроза короне.
Плотно сжав губы, девушка заставила себя поклониться королеве. Поклониться той, кто лишил её всего и теперь хотел лишить последнего, что у нее осталось, лишить её Алексея.
- Ваше величество победила, - уняв внутреннюю дрожь, сухо произнесла девушка. - Вы лишили меня всего, чего могли, теперь мне и имя ни к чему. Люди говорят, что Маргарита Милославская в руках ваших врагов. Теперь у вас есть своя Маргарита. Я сделаю все, что прикажете. Только дайте мне увидеть графа Разумовского. А потом делайте, что вашему величеству будет угодно.