А только слез сдержать не удалось. Сцепив зубы, девушка ещё на шаг отступила. Снова сладко говорила королева, а только не было проку от тех слов и жест, что так королям не свойственен, хоть и болью в сердце девичьем отозвался, а только, что проку в том? И сбежать бы хотела, а не смела. Сколько из-за неё людей погибло, а сколько их ещё будет.
- Что мне ваши слова, государыня, - дрогнувшим голосом ответила Маргарита. - Не вернут они мне ни отца, ни мать, супругом вашим убитых, ни ту, кто мне их заменил. Ни любви моей поруганной. Вы победили меня. Во всём победили, даже в сердце Алексея вы превыше меня стоите. Дайте мне с ним попрощаться и делайте со мной, что хотите. А только его не отпускайте, пока все кончено не будет, не хочу...
Маргарита резко замолчала и глаза на миг прикрыла. Она уже всё решила. И не хотела из малодушия перед решением своим отступить, а если бы Алёша был рядом - отговаривать бы стал, она бы струсила. Нет, пускай его рядом не будет, так проще будет. Легче.
Нахмурилась женщина, с ловкостью зверя дикого на ноги поднявшись, да резко девушку за руки схватив.
- Думать о том не смей! - вдруг резко и глухо произнесла она. - Прошлого никто не вернет. Ни родителей, ни друзей, то верно, но будущее губить не смей!
С жаром да настойчивостью говорила женщина, сильно руки девушки стискивая, в глаза ее глядя. Глядя да себя видя. Девочку, что так же семью потеряла, да была в монастырь закрыта милостивым императором. Монастырь, что тюрьмой свободолюбивой южанке показался, на долгие пять лет могилой ее став, прежде чем милостью короны выдали ее замуж в далекую и такую чужую страну. И сейчас, глядя в эти погасшие глаза девушки, видела она не любимицу судьбы, которой ее считала, а такую же игрушку как она. Игрушку почти сломанную, слабую и потерянную.
- Послушай меня, Маргарита, послушай внимательно. Всегда рядом будут потери, тяжелые и неожиданные и пережить их будет очень сложно, но у тебя всегда останешься ты. Первое испытание всегда тяжелее всего, а уж когда в нем все родное теряешь - и вовсе невыносимо, но послушай меня, дитя. Его нужно пережить. Ради себя, ради своего будущего и даже ради матери твоей названной. Маргарита, согласись она тебя оболгать - жива была бы, но она не согласилась, а значит жизнь свободную хотела тебе подарить. Жизнь. Это ее тебе дар, ее тебе завещание. Послушай меня и, желаешь если, врагом посчитай, лгуньей, да только мертвым врать не пристало. Защищала она твою жизнь, дай же мне отплатить хоть малой толикой за все, эту жизнь тебе обеспечив.
Совсем по-другому говорила теперь Мария. Говорила быстро и жарко, точно на мосту стояли обе и отговаривала она девочку от шага последнего. Девочку отговаривала ту, что смотрела на нее глазами погасшими и через них, через время из монастырских стен прошлого на нее смотрела.
- Оставьте! - резче, чем следовало, сама от себя того её ожидая, оборвала её Маргарита. Итак трусила она, а слова королевы ещё больше в решении своём сомневаться заставляли.
- Она жить хотела, ваше величество. И довольно об этом. Отведите меня к графу, да обещайте, что не отпустите его, пока не закончится всё. И довольно об этом.
Глубоко вдохнув, женщина все же отпустила ее, но только чуть прищурилась, серьезно взглянув на нее и на миг вышла из кабинета, велев человека доверенного позвать, чтобы со стражей сопроводил девушку к графу.
- Сопроводят тебя, но обещать удерживать его не буду. Об этом и не проси, может хоть что-то хорошее сумеет он сделать.
Дорога к особняку, где графа держали, прошла для девушки словно в тумане. Все время сердце сильно колотилось в груди. Страшно и противно было от того, зачем она ехала к любимому, но с другой стороны, Маргарита понимала, что так было правильно, так всем будет лучше.
Рассеяно глядя под ноги, в сопровождении охраны, прошла она к комнате, где графа держали.
Стражники распахнули перед ней дверь и Маргарита вошла внутрь.
Остановившись на пороге, девушка судорожно вздохнула, призывая всю свою смелость.
Да только на пороге комнаты граф не встречал ее. Изнуренный лихорадкой, он так и не приходил в себя. Бледный, но живой, он спал уже который день, лишь порой начинал метаться, исступлённо выкрикивая одно имя.
Маргарита.
В своем бреду, он все ещё гнался за ней, но ее светлый образ таял, терялся во тьме, ускользая от его взгляда.
Медленно приблизившись к постели графа, девушка почувствовала, как силы оставляют её, как тает решительно.
Её Алёша. Её любимый, родной Алёша, такой бледный, измученный... Разве могла она сделать ему ещё хуже, сказать то, что собиралась. Сказать, что не нужен он ей, что не любит его больше, что отдает его королеве. Его королеве, которая в сердце мужчины так много места занимает.