Нет, не смела и не хотела этого говорить. А теперь, когда увидела его, такого изнеможенного, болезнью сраженного, так и вовсе всю смелость растеряла. Хотелось остаться рядом, спасти его. Да только, как может спасти другого та, кто себя-то не в состоянии спасти. Чем помочь может?
Осторожно опустившись на край кровати, Рита провела ладонью по лицу любимого, убирая волосы со лба, едва пальцами шрама над бровью коснулась.
- Ну что же ты, Алексей Григорьевич, - прошептала она, слёз не тая более. - Ну открой глаза, посмотри на меня. Теперь-то точно больше не свидимся, решила я все уже. Дай только голос твой в последний раз услышать. И отпущу, отдам тебя твоей королеве, которой ты так верен был.
И слова эти страшные, сквозь туман проникли, звуком голоса нежного путеводной нитью протянулись к сознанию мужчины. Вздохнул глубоко граф, прошептал что-то, после еще раз и снова, уже внятно хоть и тихо очень.
- Маргарита...
И только после этого дрогнули веки мужчины, скользнул взгляд мутный по комнате, на лице девушки остановившись, в глаза ее ясные заглянув.
- Рита... - вновь прошептал он, уже более осознанно, порывисто ладонь ее схватив, сжав на миг, точно убедиться хотел, что она это.
Не исчезла тонкая ладонь, не развеялся образ любимый, окончательно волю мужчине возвращая, желание жить. Не в силах сдержать радости, прижал мужчина к губам пальчики тонкие, нежно, исступленно, отчаянно целуя.
Не отнимала руки Маргарита, не противилась. И больно, и сладко одновременно было.
- Алексей Григорьевич, напугал ты всех, - ласково улыбнулась она ему. - Что же, говорят при смерти ты, а ты вон смотри, живой и умирать не собираешься.
Хоть и улыбалась Маргарита, а на душе тяжело было, волком выть хотелось. Да только не смела.
Как можно было, когда так глаза любимые засияли.
И малодушная мысль закралась в голову, а ежели не все потеряно. Права если королева, если не врёт... Может и стоило отступиться от замысла худого, греха не совершать.
- Ну что глядишь на меня так пристально? - где только силы в ней шутить да улыбаться взялись. А точно знала теперь, что не скажет Алексею то, для чего явилась сюда. Просто побыть с ним, а там будет, что будет. - Или не так хороша, как раньше я стала?
Но мужчина молчал. Молчал да улыбался, нежно целуя руку девушки и точно прикосновение это легкое силы ему давало и жить и даже сесть.
- Прекрасна ты, Маргарита Борисовна, никого тебя краше в мире целом нет, - наконец-то произнес он, с трепетом щеки любимой касаясь. Нежно и осторожно поглаживая, точно хрустальной она была, точно боялся, что исчезнет, раствориться любимая, как видение туманное.
Но не исчезала, девушка. Теплой была ее ладонь, нежной улыбка и такими родными эти прекрасные глаза, что будь он уже и за гранью смерти, а все равно вернулся бы, чтобы увидеть ее, чтобы обнять да к себе прижать. Не сдержался Алексея, привлек любимую к себе, к сердцу, что для нее только билось.
- Без тебя и вовсе не жизнь мне, Маргарита Борисовна. Ради тебя и дышать мне легче и жить, а без тебя хоть волком вой. Ничего мне в этой жизни не нужно больше, только бы тебя видеть мог, а коли не выйдет... Так зачем и жизнь такая, - прошептал он, волосы любимой целуя, в объятиях крепких ее сжимая, ни на миг от себя отпускать не желая.
Не было у него теперь королевы другой, чем та, что к себе прижимал. Не было родины иной, кроме той, что под ногами любимой была, не признавал он власти иной, кроме той, что взяла над сердцем его Маргарита.
Зубы девушка сжала, ничего не отвечала, слезы сдержать старалась. И хотела верить, что так оно всё и будет. И в то, что жить они вместе спокойно смогут, и в то, что счастливы будут. А не верилось. Сердце верило, а разум противился. Понимала девушка, что не дадут им спокойно жить, куда бы они не уехали. Не королева, так её противники, не оставят в покое и счастья им не будет. И использовать могли Алексея, чтобы заставить её сделать то, что другим нужно, как сделала это королева.
А даже если бы все так и было, не могла больше так слепо верить Алексею она. Любила его, но верить не могла.
- Знаю, мой хороший, знаю, - вздохнула девушка, осторожно отстраняясь. О чем говорить, как сознаться в том, что затеяла, как поделиться тем, что на душе? Рита не знала, а молчание в тягость было.
- Я в Высоково была... - сама не зная зачем, произнесла она и сердце снова болезненно сжалось. - Один ты у меня остался. Так что, Алексей Григорьевич, береги себя, пожалуйста.
Замер на миг мужчина, понял без лишних слов все, побледнев, помрачнев пуще прежнего. И то, что сказала девушка понял и то, что вслух не произнесла.