Крепко стиснув зубы, герцог только покачал головой.
Нет, никогда ещё Збарыжские род Милославских не передавали. И в этот раз не предадут. Если не врёт канцлер и действительно Маргарита с ними, то он ее узнает. Непременно узнает и до вздоха последнего служить дочери Бориса будет.
И повезло старому герцогу, что не ведал о тех мыслях князь Берсон. Гордый, как и все северянин, он был по-южному вспыльчив и злопамятен. Сумей он хоть на миг в сознание Збарыжского заглянуть, не стал бы медлить, не стал бы даже за оружие хвататься, расправился бы так, как умел лишь он.
Мало кто при дворе рискнул, да и пожелал вступиться за северянина, когда за бунт королева объявила его вне закона. Даже ярые противники Марии Станиславовны, кому доводилось видеть жертв Берсона, в этом вопросе стали ее сторонниками. Не зря походил князь на зверя, зверям он и был, впадая в боевую ярость берсерка. Ульрик не рубил, рвал врагов руками и в тех руках была страшная сила, способная раздавить голову врагу с легкость яйца куриного.
Только сегодня не был князь зол, скорее весел. Он не видел особой разницы между истинной Милославской и лже Маргаритой. Платье побогаче и аристократка, без тряпок дорогих все бабы одинаковы, хоть королевы, хоть шлюхи.
И не волновала его даже толпа, что все громче шумела, усмешку только вызвала. Предвкушающую, дикую, точно к битве он готовился, точно мертвыми уже видел этих людей. А может так и было. Усмехнувшись, Берсон все же взглянул на девку.
- Давай, принцесса, говори. Да не думай даже сбиться, скручу шею, как куренку, - склонившись к ней, мужчина сжал ее руку почти до боли, чтобы и думать не смела глупить.
А только герцогу и дела не было до того, что сделал бы с ним северянин. Старый воин, он помнил ещё времена, когда они северян гоняли от границы, когда те со своих ёлок спускаться вздумали.
- Оставь девку, заикаться еще начнет, - сквозь зубы процедил он, мрачным взглядом провожая девушку, что медленно вышла на балкон особняка, арендованного северянином.
Герцог видел, как тяжело ей давался каждый шаг, как горбилась её спина, какими нервными были её жесты.
- Позорище, - пробормотал он, выходя на балкон следом за ней, но держась в тени. - И это она ещё не начала говорить...
Северянин только хмыкнув, скрестив руки на груди.
- Какая разница, главное, чтобы показалась, да хоть что-то сказала.
Впрочем, даже «что-то» сказать несчастной девушке было сложно. Толпа, что шумела внизу напоминала зверя. Опасного дикого зверя, которого нужно было как-то умилостивить, но как девушка не знала и больше всего хотела сбежать отсюда, да только обернуться даже боялась к страшному мужчине, от одного вида которого ноги подкашивались. За ним ходила смерть и ее ледяное касание ощущалось, стоило заглянуть в его холодные голубые глаза.
- Я - Маргарита Милославская, з-з-законная наследница вашего государя. Чужачка южная, что королевой себя кличет в темнице меня держала, - осторожно начала девушка, невольно сжимая перила балкона, едва сдерживая слезы.
Голос начинал дрожать, а холодный взгляд северянина так и сверлил спину. Слова терялись и ей едва удавалось не запинаться, хотя ноги от ужаса уже не держали.
Но даже этого было достаточно, толпа притихла, к наследнице престола прислушиваясь.
- Говори, девочка, снесут ведь, - вздохнул герцог, ладонью по лицу проведя. Чего ждал канцлер, не ясно. Вот сейчас можно было бы накрыть всех, старый лис ждал чего-то, медлил.
И этот голос помог хоть немного да успокоиться. Пусть знала она, что доброго слова или сочувствия от этого мужчины ей тоже не стоило ждать, а все же смертью он никогда не грозил. Сильнее сжала ладони, осмотревшись.
- А теперь я прошу вашей помощи, чтобы вернуть престол моих родителей мне и захватчицу южную упечь в тюрьму, где меня держали, - все же продолжила она.
Загалдела толпа, заволновалась. Отовсюду стали слышаться крики одобрения. Кто-то даже крикнул «Виват, Маргарита!»
Но тут среди множества одобрительных криков послышалось звучное.
- Самозванка!
Вздрогнула девушка, поежилась, даже шаг крошечный назад сделала. Боялась несчастная, что вот-вот в нее камни полетят. Да за что только, в чем она, без вины своей виноватая, повинна была!
Нахмурился, Берсон, недобро прищурившись. Слышал он крик тот и ярость, что медленно в душе подымалась подавить и не пытался.
Расступилась толпа и на широкую лестницу, что к особняку вела взбежала девушка.
- Я - Маргарита Милославская! - голос её, чистый и звонкий, звучал удивительно громко и звучно и толпа разом притихла.
У нее не было права на ошибку, не было права на страх. Но сейчас, как никогда отчётливо, девушка поняла, что любая оплошность может стоить ей жизни и впервые поняла, как она дорожит этой жизнью. Даже там, в темнице у королевы все эти страхи были далеки и эфемерные. И они стали реальностью, как только она очутилась один на один с гудящие толпой.