- Дочь Бориса, внучка Николая. Я пришла сюда не для того, чтобы заявить претензии на престол, я пришла сюда, для того, чтобы спасти то, что у меня осталось! - слова рождались сами, с ней никто не репетировал, они не готовили речь. «Ты сама знаешь, что сказать.» - сказал был канцлер. И оказался прав, она отчего-то знала, что говорить. Хотела это говорить, хотела кричать. - Эти люди уничтожили всё, что мне было дорого, а теперь хотят уничтожить страну! Вашу страну. Вам подсовывают фальшивку, чтобы уничтожить то, что с таким трудом создавал мой дед, отец! И только мы можем этому помешать! Мы вместе!
Маргарита обвела толпу взглядом.
В простом сером платье, значительно беднее, чем платье самозванки, волосы собранные в простой хвост на затылке и горящие глаза. Поддавшись мимолётному порыву, герцог подошёл к краю балкона и замер. Вот эта девушка не выглядела фальшивкой. Даже в дешёвом платье, без причёски, но она была как две капли воды похожа на Элизабет и речи её были достойны королевы. В ней чувствовалась внутренняя сила, сила, за которой пойдет народ.
Девушка же на балконе вздрогнула, отшатнулась испуганно, точно обожжённая силой этого голоса, да только далеко уйти ей не удалось.
Не так страшен в ярости дикой зверь, как человек, что зверю уподобился. Не успела бедная девочка и шага сделать, как сбил ее с ног толчок сильный. Вперёд, к балкону и... И дальше. Крикнуть не успела лже Маргарита, рухнув подбитой птицей в толпу, что вмиг заволновалась, зашумела.
Вскрикнула в толпе какая-то женщина, зашумели мужчины, а только двинуться никто не смел. То тут, то там, мелькали в толпе мундиры военные и уже очень скоро площадь оказалась в оцеплении.
Но и в особняке времени её теряли, пока северянин с девкой разбирался, метнулся герцог рысью вниз и людям Её величества двери открыл.
Вовремя открыл, готовы уже были ломать ее, чтобы в особняк проникнуть.
Застигнутые врасплох, заговорщики не успели дать достойного отпора, оказавшись подавлены, схвачены. И только троице присутствующих, вместе с проклятым Берсоном удалось сбежать. Десятку военных положили в коридоре, а уйти сумели, пока добраться до них сумели.
И пока в особняке солдаты заговорщиков хватали, часть вынуждена была остаться, чтобы толпу разогнать. Неохотно расходились люди, да роптали тихо, точно смерть внезапная той, кому только что скандировали, разом сбила с них чувство силы и правоты. Медленно потянулись люди прочь, подгоняемые окриками стражников. Не скоро, но опустела площадь перед домом, только солдаты, принцесса да изломанные тело самозванки на мостовой остались.
И только когда последний человек покинул площадь, Маргарита позволила себе расслабиться. До того стояла прямо, не шевелилась даже, кажется, не дышала. Позволила себе сутулиться и медленно на ступеньку опуститься. Её всю трясло от переполнявших душу эмоций, но в то же время, Маргарита чувствовала себя такой опустошенной. Словно всё, что она могла, она уже сказала, всё, что нужно - сделала.
Медленно поднявшись на ноги, девушка подошла к телу, распростёртому на мостовой.
Медленно, шаг за шагом, глубоко дыша, словно какая-то невидимая сила тянула Маргариту к телу девушки в пышном наряде. Если бы не лужа крови вокруг, можно было бы подумать, что это не настоящая девушка - кукла, до ужаса похожая на неё саму.
Стиснув зубы, Рита вплотную подошла к телу и присела на корточки. Туфли и подол платья испачкались в крови, но она даже не заметила этого. Маргарита смотрела на это окровавленное лицо и видела себя. На мгновение ей показалось, что это не кто-то другой, не какая-то незнакомая девушка, просто похожая на неё, а она сама лежит здесь, на мостовой. На мгновение, Рите показалось, что это её больше нет.
Паника накрыла с головой, шарахнувшись назад, девушка рухнула на мостовую, глубоко и часто дыша, пытаясь успокоиться.
Это не она. Пока не она.
Победа. Снова победа была за ней, как и семь лет назад.
Глубоко вдохнув, Мария привычно сложила руки перед собой, глядя на Маргариту и документ, что лежал на столе перед ней.
Вот только эта победа не приносила радости, скорее скупое удовлетворение, как хорошо проделанная работа. Не вдохновляющая, но долгая работа, бросить которую она уже не могла. Впрочем, и это чувство было не полным, существенно обворованным каплей раздражения. Берсон сбежал, а этого медведя недооценивать не стоило. Вот уже второй раз он приносил неприятности короне и королеву это не радовало. Но сейчас эту мысль стоило отложить.