Вынырнув, не отпуская ткани, мужчина потянул девушку к себе, подхватил, жадно хватая ртом воздух. Коварное подводное течение, поймав их, вдруг закружило в водовороте. Не в силах даже выругаться, мужчина попытался отплыть в сторону, к берегу. Будь он один даже получилось бы, но... Нет, он не смел даже думать о том, чтобы бросить Маргариту. Самому лучше утонуть, умереть, только бы ее спасти. Спасти любой ценой…
Солнечный луч скользнул по стене, возвещая пришествие нового дня.
За окном шел снег. Первый снег, пушистый и белый, он покрыл собой всю землю, скрывая грязь, очищая ее от скверны, от крови.
Снег засыпал и площадь, на которой погибла самозванка и мост, с которого вчера в мутную воду прыгнули двое. Засыпал снег и старую яблоню, под которой так любил отдыхать покойный канцлер.
Вздохнув, Николай тихонько закрыл шторы и оглянулся на Маргариту. Бледную, исхудавшую. Она так и не приходила в сознание.
Покачав головой, мужчина тихо вышел из комнаты и направился в другую, туда, где спал Орлов.
- Счастливый ты, граф, её любовь тебя бережёт... - вздохнул мужчина, меняя бывшему товарищу компресс.
Звук доносился издалека. Едва различимый, далёкий, скорее шорох, чем полноценный звук. Сознание отчаянно не желало возвращаться и мстило медленно расползающийся болью в груди. Но с каждым тяжёлым, болезненным вздохом звуки, что были такими далёкими, крепли, становясь все чётче.
Слабая, отстраненная мысль о том, что он наверное умер, отступила. Слишком сильно жгло горло.
В очередной раз тяжело вздохнув, Алексей с трудом открыл глаза, чувствуя, как болезненно ударил по глазам свет, мешающий различить фигуру человека над его постелью.
- Я должен тебя убить, Разумовский, а я третий раз спасаю твою проклятую жизнь, - криво усмехнулся Николай, расстегнув мужчине верхние пуговицы на рубашке, чтобы проверить состояние швов. Удовлетворительно кивнув, Орлов оставил бывшего потенциального утопленника в покое и покачал головой. - Знаешь, каждый раз, когда вижу тебя, я думаю о том, что я мог бы тебя убить и жениться на Рите, но потом вспоминаю, что она выбрала тебя. - мужчина криво усмехнулся и покачал головой. - Смотрю на тебя и думаю, что она в тебе нашла?
Снова шумно вдохнув, мужчина скривился и попытался сесть.
- Так убил бы. Уж ты то всяко лучше о ней смог бы позаботиться... - так и не сумев сесть, все же ответил он. - Или просто не спасал бы, потому что жить без нее я уже не могу.
Невесело было то говорить, невесело осознавать, что сломал он столько жизней и теперь даже уйти не может, чтобы шанс любимой дать. Боялся. Боялся, что этого шага она уже не переживет. Обязанным считал себя служить любимой, а после того, что случилось и вовсе глаз с нее не спускать.
- Как она?
- Я уже думал об этом, но, если я тебя убью - она меня возненавидит, - горько усмехнулся Николай. - Воды наглоталась, но жить будет, если захочет. - сквозь зубы, ответил князь.
- Тебя звала, - спустя какое-то время добавил он и покачал головой. - Так что не дури, Разумовский. В четвёртый раз я тебя спасать точно не стану.
- Меня и не спасай, только бы она жила, - отозвался мужчина, снова попытавшись честь и даже удалось.
На мгновение замерев, успокаивая головокружение, он прикрыл глаза. Воспоминания восстанавливались. И темная бездна вод и отчаяние на лице любимой... Последнее было настолько ярким, что мужчина резко качнул головой. Эта картинка была слишком яркой, слишком болезненной и мужчина хотел бы ее стереть, хотел бы сделать все, чтобы никогда больше не увидеть ее, не подпустить любимую к этой грани.
- Лежи, дурак, - фыркнул на него Орлов. - А ты подумал, как она без тебя жить будет? Нет уж, друг, теперь ты обязан жениться на ней и заменить ей всех, кого она потеряла.
Говорить это было неприятно, внутри все противилось этим словам. Но новоиспеченный князь знал, что так будет правильно. А он просто будет рядом, когда будет нужен ей. И пусть будет, что будет.
Глубоко вдохнув, Разумовский все же не стал спорит, ещё слишком слабый после произошедшего. И только мысль, что любимая жива, что она совсем рядом немного успокаивала. Орлов был прав, теперь он обязан сделать все, чтобы она была счастлива.
Снегопад, припорошивший землю пушистым белым одеялом прекратился. Свинец тяжёлых облаков низко нависал над мёрзлой землёй, точно траурное покрывало. Будто сама природа провожала в последний путь князя Воронского-Троицкого.
Собравшихся провести его в последний путь было немного. Даже в этом князь остался верен себе, оставив четкие распоряжения о том, кого не пускать в особняк. Пусть не планировал такую скорую гибель Андрей Алексеевич, а и в этом был предусмотрителен и в этом врагам в дом хода не дав.