- Если вам о том вспоминать сложно - не нужно. Не хочу, чтобы вы печалилась, Маргарита Борисовна, - тихо произнес он, в ясные глаза любимой заглянув.
Отрицательно качнув головой, девушка только улыбнулась.
- Не о чем вспоминать, Алексей Григорьевич, а только, наверное, перед вами открыться я должна... - улыбнулась она. Да только не знала, как вслух сказать то, о чем никогда не говорила. Даже вопросов о родителях не задавала она фрау Мюллер, после того, как женщина в резкой форме запретила говорить о них. А теперь, как сказать, что она - дочка царская.
- Мать мою Элизабет звали, граф, а отец - Борис Николаевич. Милославская я, Алексей Григорьевич, да только знать о том никому не надо. - на одном дыхании выдала она и на мужчину умоляюще взглянула. - Только пообещайте, что втайне то останется.
На миг замерев, мужчина ошеломленно взглянул на нее.
Милославская. Принцесса. Законная наследница престола. Угроза королеве, которой он присягал на верность... От последней мысли стало совсем худо и мужчина резко качнул головой, притянув девушку к себе, вновь целуя ее в лоб.
- Обещаю, Маргарита Борисовна, - тихо и жарко, себя скорее убеждая прошептал он, в объятиях крепких прижимая к себе.
Глава 9
Открыв глаза, Рита резко села.
Несколько секунд ушло на то, чтобы понять: она ещё жива и находится незнакомой комнате.
Глубоко вздохнув, девушка прикрыла глаза и снова опустилась на подушки. В ушах всё ещё стоял голос Алексея.
«Обещаю, Маргарита Борисовна.»
Криво усмехнувшись, Рита покачала головой. Это же надо было быть такой беспросветной дурой.
И беспросветным дураком, чтобы предать любимую. Не вошёл Разумовский. На пороге комнаты, где Маргарита спала, замер, глядя на девушку. Вот только-только она улыбалась сквозь сон, открыто и счастливо, как когда-то давно и вот снова ее улыбка погасла, точно и не было. И мужчина ни мгновения не сомневался, что вина за это на нем.
- Ну что стоишь, как не родной, Алексей Григорьевич? - вздохнула девушка, даже не взглянув на мужчину. Его присутствие она скорее почувствовала, чем заметила. Горло саднило, собственный голос показался неестественно хриплым и низким.
- Жалею, что сон твой не могу сделать былью, в нем ты улыбалась, - отозвался мужчина и все же приблизился к ней. - Жалею, что свела тебя со мной судьба, а не с Орловым, - добавил мужчина, у постели ее остановившись, о спинку рукой оперевшись.
- А я, Алексей Григорьевич, жалею, что не знала, что грош цена твоим обещаниям, - вздохнула девушка, на ноги поднимаясь. И больно было самой от того, что говорила, а только и молчать больше сил не было. И свою вину она в том, что произошло признавала, но и его не винить не могла.
- Как тебе, Алексей Григорьевич живётся, зная, что столько жизней ты загубил? - вдруг поинтересовалась девушка, внимательно так на мужчину взглянув. - Я ведь тебе по глупости, да наивности открылась, а ты что сделал?
Девушка накинула на плечи бархатный мужской халат, Орловым для неё оставленный, и к графу обернулась.
- Всё таки, что же я тебе сделала, что ты со мной так?
Ничего не говорил мужчина, не прерывал ее, свою вину признавая. Повинен был во всем, а прежде всего в каждой ее слезинке.
- Всю свою жизнь, Маргарита Борисовна, я был верен государству и присяге. И я жил спокойно, не зная сомнения, пока не встретил тебя. Долго я колебался, между тем, что было для меня, раба своего государства, правильно и тем, что было верно по совести. Но не умел я жить по совести. Присяга для меня была выше совести и сомнений. По глупости да наивной уверенности, привычке считать все, что продиктовано присягой верным я и сделал это. Совестно, Маргарита Борисовна, совестно. И до конца дней своих совестно будет и горько оттого, что не изменить мне ничего. Не искупить вины ни пред тобой, ни пред людьми, - серьезно ответил мужчина, глядя на нее. - Дураком я был и, если не желаешь больше видеть меня - вели уйти. Уйду и на глаза тебе показаться не посмею, только бы тебе было легче и только бы ты жила.
Все так же спокойно, размеренно и четко говорил мужчина, глядя на любимую. Вину свою понимал, право судить и миловать вручал ей, безропотно готовый подчиниться воле девушки. Нет, искупить хоть малую толику вины он и не надеялся, лишь о том думал, чтобы жила Маргарита.
Вздохнув, девушка лишь головой покачала.
- Так чего же не ушёл, когда прогоняла? - покачав головой, горько спросила она. - Нет, Алексей Григорьевич, слишком малодушна я, чтобы прогнать тебя теперь.
Взглянув на нее, мужчина просто присел рядом с девушкой и притянул к себе, обнимая.
- В любое другое мгновение уйти я смогу, но не в такое. Тебя туда я не отпущу, - тихо прошептал он, сжимая ее в крепких объятиях, как самое дорогое, что было в его жизни.