Не было больше мочи терпеть, не было желания сдерживаться. Пусть бы все разом прекратилось пусть бы все стало правильно и спокойно и не нужно было бы больше метаться.
- Если понадобится, - подтвердил канцлер, едва заметно усмехнувшись. - И голову твою, граф, возьмём.
Спокойно так сказал, даже не взглянув на него, как само собой разумеющееся. А только и канцлеру рядом с графом более находиться не хотелось. Жалкий человек, таких Андрей Алексеевич видел насквозь. Видел и презирал. А только нужен он был.
Вздохнув, князь только покачал головой.
- Ступай, граф, да из столицы не уезжай, погости тут с недельку, а там видно будет, - ласково улыбнулся Воронской-Троицкий, а ласки и тепла-то, как раз, в глазах синих и не было. И ясно сразу было, что не просьба, не приглашение - приказ это. Закрыт ход графу из столицы, здесь ему быть, пока канцлер обратного не велит.
Замер напряженно, точно зверь в силки попавшийся, граф. Ему бежать хотелось, прочь и прочь от проклятой столицы, где его любимая из-за него в цепях мучилась, но вот и его цепи сковали едва ли не приятнее железных. Потрясенный указом, не поклонился даже мужчина, только резко развернулся и прочь вышел. Прочь из кабинета, из тесных коридоров, да только прочь из кожи, прочь из души выбраться он не мог как ни хотел бы того. И все, что ему оставалось - слепо бежать от себя, заливать свой позор медовухой до угарного бреда, в котором он снова видел такие любимые глаза, слышал нежный голос той, что так и не смогла стать для него выше короны.
Глава 2
Медленно. Дни тянулись невыносимо медленно.
Сначала никто не приходил к ней. А потом зачастили с допросами. Один и тот же человек - высокий, худой, похожий на смерть. Каждый раз он внушал ей ужас, пока, наконец, она не привыкла к нему.
Да, меня зовут Маргарита. Да, сколько себя помню, этот перстень был со мной. Нет, я не помню своих родителей. Только неясные образы, отрывки. Нет, другого имени у меня нет. Нет, никогда не называла себя принцессой. И так по кругу. День и два... Так прошло несколько недель, месяц...
Может больше, может меньше. Томимая одиночеством и холодом, пленница потеряла счёт времени. И только мысль о том, что Алёша жив, о том, что, может быть, он на свободе поддерживала в ней волю к жизни. Если он жив, он обязательно придет, спасёт её и они уедут! Далеко - далеко, прочь от этой враждебной страны, от злых людей, желающих разрушить их счастье.
Она верила, знала, что он её не бросит и никто, даже черный человек не смогут сломить в ней этой веры. Но внезапно все переменилось, и черный человек перестал приходить. Вместо него в ее тюрьму спустился другой - красивый, строгий и суровый. Первые несколько дней он молчал и смотрел на неё, прожигая пристальным взглядом, от которого было не укрыться в пустой, холодной камере.
А потом заговорил. Говорил долго и много, сказал, что ей нужно отречься от имени Маргарита, сказал о том, что, если она хочет выйти отсюда - ей нужно отречься от рода, забыть, что она - дочка Бориса, внучка Николая из рода Милославских. Забыть имя Маргарита и назваться иным.
Когда она спросила, чьим именем ей нужно назваться, мужчина лишь пожал плечами. И ушел ни с чем.
Отказаться от имени, значило отказаться от себя. Кроме имени у нее не было ничего. Было только оно - сберегаемое в тайне и трепетно хранимое.
Но сегодня не пришел ни страшный черный человек, ни суровый мужчина с проницательным взглядом. Сегодня ее навестил новый и совершенно неожиданный гость. Сперва он, шелестя тканью плаща, замер напротив прутьев ее камеры, прежде чем подойти ближе и сбросить капюшон. Этот гость не был даже мужчиной, впрочем и обычной женщиной ее было не назвать. Слишком черные волосы, слишком черные глаза, слишком светлое лицо. Все было в ней слишком и оттого странно было видеть, как плотно, точно в муке, сжались ее губы.
- Дитя, ты понимаешь к чему ведет твое упорство? - в тишине темницы голос прозвучал негромко и слегка устало.
Да, королева и правда устала. Мысли об этой девочке не давали ей покоя, а сейчас, когда она увидела эти огромные наивные глаза, это несчастное, но благородное лицо... Что-то в груди сжалось, на миг ей даже показалось, что она видит саму себя десять лет назад. Но в то же время эта девушка была другой. Она не была проданной чужому королю девкой Мари, она была принцессой Маргаритой.
Мрак, сырость, холод и крысы - незатейливая компания королевской пленницы. Но тусклого света что попадал в темницу через небольшое окошко под самым потолком было достаточно, чтобы девушка смогла рассмотреть свою гостью. А света от фонаря в руках королевы хватило, чтобы та, в свою очередь, смогла рассмотреть свою пленницу.