- Коль, мне хотелось бы два этажа - произнесла Маргаритка.
- А еще лучше три, - подала голос Светланка.
- Третий чердачный можно сделать, - вступил в разговор дядя Петя. - Сейчас многие так делают.
- Коль, а можно там моя комната будет? - опять вмешалась Светланка. - я видела. Как на крышах делают окошки.
- Можно, - улыбнулся Николай. - И сыну там оборудуем детскую. Пусть со Светланкой по ночам на пару не спят. Так, сынок?
Костик ответил:
- Дя! - и засмеялся.
Мальчик теперь всем так говорил.
- Давайте серьезно говорить, - послышался голос Петра.
- А что у вас тут происходит? - осторожно спросила тетя Катя.
- Мы дом строим, - отозвалась Маргаритка.
- Теть Кать, идите к нам, - позвал Николай. - Я вот прикинул, какой дом можно построить рядом с матерью. Советуюсь с женой и остальными.
Тетя Катя невольно вспомнила, как строил свою огромную дачу Евгений. Маргаритка, было, заикнулась, что хочет обязательно балкончик, но получила ответ: "Зачем он тебе нужен. Здесь деревня. Во двор всегда можно выйти". Больше Маргаритка ничего не просила. И хоть сразу Евгений все строительство оформил на ее имя, она не хотела там бывать и жить. Коля, чувствуется, совсем другой. И Светланка-то к нему лепится. Тетя Катя присела на пол и обсуждение пошло с новой силой. Нет, Николай не со всеми соглашался, что-то свое упорно отстаивал, когда дело касалось законов строительства, в которых понимал только Петр, он терпеливо доказывал в эти моменты, что по-другому нельзя.
- Коль, - попросила под конец спора Светланка, - а в моей комнате сделаешь балкончик? Я там цветы посажу. Я по телевизору видела. Так красиво.
- Надо подумать, - ответил мужчина. - А может, нам сделать типа лоджий, на первом, втором и Светланкином этаже. Маргаритка, что ты молчишь.
- Коль, а я с тобой согласна всегда, - засмеялась женщина.
Дом Николай начал уже строить наступившим летом. А зимой Маргаритка, наконец, забеременела.
Беременность вначале протекала хорошо. А потом вернулся старый кошмар, что преследовал женщину во время первой беременности, итогом которой стала мертворожденная девочка. Опять во сне к Маргаритке приходили непонятные серые люди, в глухих, надвинутых на лицо капюшонах, и забирали у нее малышку. Маргаритка молча плакала, холодела от ужаса, но ее словно парализовало, пропадал голос, и она ничего не могла поделать, когда из ее рук брали ребенка. И лишь когда дочку уносили вдаль, загораживали серыми спинами, к женщине возвращалась ее сила, она начинала плакать, кричать, бежала следом, но никак не могла догнать серых людей, унесших ее ребенка. Никто не слышал Маргаритку, не спешил на помощь.
Первый раз этот сон вернулся, когда УЗИ точно показало, что у Маргаритки будет дочка. Женщина так радовалась, такая была счастливая. Ночью же Николая разбудили стоны жены. Маргаритка безутешно плакала во сне. Муж разбудил жену. Она непонимающими глазами посмотрела на Николая, дрожащая, прижалась к нему и без конца повторяла:
- Они забрали мою девочку, они забрали мою маленькую девочку... Опять забрали... Я ничего не смогла поделать.
Николай еле успокоил Маргаритку.
- Тебе просто приснился плохой сон, - говорил он. - Такое бывает со всеми. Вот она, наша девочка здесь.
Он гладил еще мало заметный живот жены. Маргаритка соглашалась с мужем, что это только сон, но долго не могла справиться с испугом, охватившим ее.
Прошел месяц. Сон вновь повторился. Опять горько плакала Маргаритка, опять не спал с ней Николай, убеждая не обращать внимания на сны. А потом, когда наступила весна и ребенок стал шевелиться, сон начал повторяться чаще, почти каждую неделю. Маргаритка стала бояться спать. Она побледнела, похудела, осунулась, то же самое было с Николаем. Не спала жена, не мог спать и муж. Николай бросился за советом к Лизе Годеоновой, но травницы не было в Соткино, она уехала погостить к своим взрослым дочерям. Николай тогда повел жену по врачам. Многие медики, небрежно выслушав сбивчивые жалобы семейной пары, отделывались общими фразами, прописывали успокоительное. Маргаритка наотрез отказалась пить лекарства.
- И так мою девочку хотят забрать от меня, - грустно проговорила она. - А я еще ее травить буду всякой химией. Тогда она точно не станет жить. Нет, Коль, это не выход. И поверь, я не схожу с ума, просто я боюсь, что во время родов опять произойдет что-то непредвиденное. Я не хочу потерять нашу малышку.
Маргаритка погрустнела, перестал слышаться ее смех. Тетя Катя и Ирина Васильевна обратили внимание на болезненный вид женщины, на ее плохой аппетит. Маргаритка не стала им говорить про сны, уверяла, что медики не находят в ее беременности никакой патологии. А что похудела, так просто есть не хочется. Вот и все. Остальное все нормально. Первой обо всем догадалась Золена, которая, узнав, что Маргаритка в деревне, зашла навестить ее, показать подросшую Верочку.
- Маргарит, тебе снятся опять плохие сны? - пытливо спросила она, глядя прямо в глаза женщине.
Та не выдержала, кивнула и расплакалась. Золена пыталась ее успокоить. Маргаритка быстро взяла себя в руки, сказала, что уже пожаловалась врачам, ее обследовали, но все хорошо. Не надо себя накручивать. Маргаритка перестала плакать, но была молчалива, а вскоре перестала ездить в деревню, к тете Кате.
Расстроенная Золена, помнившая дурные предчувствия Маргаритки во время первой беременности, все думала, как помочь подруге. Она поговорила с Николаем, тот невесело подтвердил слова жены про врачей: мол, говорят, все хорошо.
- Господи, надоумь, что делать, - почти молилась Золена. - Хоть иди опять на поляну, на Загорушку, и становись на колени с молитвой к Матери-Земле. Может, она поможет, успокоит Маргаритку.
Золена позвонила, позвала Маргаритку на Загорушку. Та ответила коротко:
- Не пойду.
Она не сказала Золене, что в ее теперешних снах люди в серой одежде с капюшонами отобрали ее дочку там, на Загорушке. И никто не помог ей, даже Мать-Земля не откликнулась. Лишь седой камень-валун смотрел своими старыми глазами и плакал, но он, как и Маргаритка, не мог сдвинуться с места.
Золена тоскливо думала:
- Как хорошо, если бы была поблизости Лиза Годеонова, она бы помогла. Она бы пошептала, поговорила, дала бы травы...
Но Лизы, травницы и колдуньи, по-прежнему не было рядом...
Колдунья... Вот это слово и натолкнуло Золену на мысль все рассказать... Надежде. Ведь Олеська утверждала, что ее сестра - настоящая колдунья, она умеет подчинять людей своей воле. Пусть Надежда внушит Маргаритке, что нельзя верить снам.
Надежда нисколько не удивилась и лишь грустно улыбнулась в ответ на странную просьбу Золены. Ей уже с утра звонила и Олеська с такой же просьбой.
- Золена! Какая же я колдунья? - невесело заговорила она. - Я обычная. Да, были моменты в моей жизни, когда, мне казалось, что я вижу потусторонние силы, которые помогают мне... Но, Золена....В результате я оказалась в больнице с нервным срывом... Нет, я не та женщина, что поможет Маргаритке....
Разочарованная, Золена ушла домой. А Надежда после недолгого раздумья взяла сотовый телефон и нерешительно набрала далекий чужестранный номер... Она часто звонила по нему, но сегодня было трудно, странный разговор предстоял ей. Надежда звонила дальней своей родственнице, тоже бывшей актрисе, Ирине Игл, что составляла родословную рода Орел-Соколовских. Надежда лишь в конце разговора осмелилась и задала Ирине вопрос:
- А не было ли среди Орел-Соколовских родственников с фамилией Лосинские.
- Лосинские? - переспросила безмерно удивленная Ирена. - Были. Мы лишь недавно вышли на эту фамилию. Одна из женщин богатого рода Орел-Соколовских, Каролина, в замужестве была Лосинской, - и начала рассказывать: - Каролина Орел-Соколовская была старшей дочерью. В их семье было трое детей: сестры Каролина и Элла и брат Владек. Отец отличался довольно-таки жестоким нравом. Мать была равнодушна к детям. Но всем в доме заправляла старшая сестра отца - Кристина. Кристина была уже немолода, больна, заменить ее должна была Каролина, ее удел был остаться старой девой, чтобы сохранить и приумножить богатство Орел-Соколовских. Вместо этого Каролина тайно обвенчалась с небогатым соседом, офицером Вацлавом Лосинским, молодым веселым человеком. Все это происходило в девятнадцатом веке. Каролина долго скрывала свое венчание, к тому же муж ушел на войну, а после этого выяснилось, что Каролина беременна. Когда открылась правда, причем, не про тайный брак с Лосинским, который к тому времени погиб на войне, а про беременность, то отец был в ярости, потребовал, чтобы старшая дочь сделала аборт. А если она родит дитя, то все равно ребенка в благородном доме Орел-Соколовских не оставят, незаконнорожденным нет здесь места. Каролина ничего не ответила, ночью тайком ушла из дома. Сестра Элла дала ей денег. Каролина добралась до свекрови. Но мать Вацлава Лосинского отказалась принять в своем доме невестку, про которую ничего не знала. Кристина, которая очень любила Каролину, к тому времени уже умерла. На помощь женщине пришла чужие люди и младшая сестра Элла. Она отныне была хранительницей дома Орел-Соколовских. Но от отца и матери она скрыла правду о Каролине. Каролину на отдаленном хуторе приютили родственники мужа, добрые люди. Там она прожила несколько лет. А потом выяснилось. Что ее муж Вацлав жив. Не убит. Он забрал Кристину и увез в Россию. Вот, пожалуй, и все, - завершила рассказ Ирина, а через секунду добавила. - Да, забыла сказать, что Каролина не только отреклась от своего рода, она даже пыталась отказаться от своих сверхъестественных способностей и стала уязвима для зла. А почему ты спрашиваешь? Ты нашла человека с такой фамилией. Это женщина-колдунья?