И — пошли закидывать «наступающих» минами из всех стволов. Не выдержали, поверили. Раза два пальнула полевая пушка.
— И правда, Василий Филиппович, у них тут все серьезно, — сказал начальник штаба, нанося на карту огневые точки противника. — Похоже на промежуточный укрепрайон.
— У них разведка не хуже нашей. И передвигаются они быстрее нас. Поджидают нашу колонну. Засада. Остановят и навалятся с флангов.
Он отдал приказ ротам отходить. Отошли без потерь. Во время разведки боем это — самое лучшее, что может быть после того, как на карту нанесены основные огневые точки и выявлена система огня противника.
Карта в штабе батальона капитана Маргелова необычная. Выданную в разведотделе штаба дивизии он сунул за голенище валенка и больше не вытаскивал. Пользовался туристической, найденной в Алакуртти — она оказалась более точной и очень подробной.
За спиной заскрипел снег, послышались голоса. Прислушался — свои. Сунул настывший на морозе маузер обратно в глубокую деревянную кобуру. Два сержанта из взвода лейтенанта Петрова вели финна. Пленный тоже передвигался на лыжах, но руки его были связаны за спиной, один из сержантов держал конец сыромятного ремешка в руке.
Финна тут же допросили. Догадки подтвердились: перед ними был укрепрайон.
Пленного вместе с донесением отправили в штаб полка.
Утром полк вышел на исходные и атаковал при поддержке артиллерии. Бой продолжался почти двое суток. Комбриг Шевченко провел перегруппировку, подвел гаубичный дивизион, а 273-й полк атаковал финскую оборону с фланга, где разведчики капитана Маргелова обнаружили слабо защищенный участок.
Во время одной из атак погиб командир 569-го стрелкового полка майор Степан Терентьевич Казаков. Полк атаковал с фланга господствующую высоту, на которой укрепились финны, и сбил их с позиций, чем обеспечил наступление основных сил дивизии и решил успех боя. Майор Казаков во время атаки шел в цепи, подавая пример своим бойцам, когда его сразила пуля. В 1940 году он был награжден орденом Ленина посмертно. А в мае 1941 года, перед самой войной, вышел указ о присвоении майору Степану Терентьевичу Казакову звания Героя Советского Союза.
Каждый день шли упорные бои.
Начальник оперативного отдела 146-го стрелкового полка 122-й дивизии капитан А. А. Аппель вел дневник. Вот некоторые странички поденных его записей:
«8 декабря. Противник сжег Куолоярви. Жаркий двухчасовой бой. Засады».
«9 декабря. Вылазки в тылу».
«15, 16, 17 декабря. Противник отбил все атаки наших частей».
«23 декабря. Полк начал отход. Противник, активно действуя на флангах и в тылах, нападал на обозы и портил линии связи».
«25 декабря. В налете на штаб и тылы дивизии принимал участие 1-й Салльский батальон финнов».
Враг был везде — перед фронтом и на флангах, в тылу, в каждом лесу и перелеске, в оврагах и на высотках. Он контролировал каждую мызу, каждую дорогу и тропу. Слухи о «кукушках» сводили с ума. Вдобавок ко всему полярные морозы до 40 градусов и негодное обмундирование. Солдаты замерзали на посту, в окопах.
Однажды финский отряд лыжников напал на полевой медсанбат. Сняли охрану, затем принялись за медперсонал и раненых. Вырезали всех, не пощадив ни тяжелораненых, ни лежачих. Комбриг Шевченко вызвал к себе командира разведбата и сказал, показывая на окоченевшие в снегу трупы медсестер:
— Смотри, капитан.
— Нужен ответ, товарищ комбриг, — стиснув зубы, сказал капитан Маргелов, вглядываясь в остекленевшие глаза молоденькой санитарки. — Я знаю, кто это сделал. Салль-ский батальон четвертого корпуса.
— Ответить нужно так, чтобы ближе чем на сто шагов они боялись подходить к нашим раненым и санчастям.
— Понял, Петр Семенович.
Через час батальон уже стоял на лыжах, ждал приказа. Капитан Маргелов привел роты к бывшему медсанбату, построил перед шеренгой мертвых, сложенных на парусиновых палатках, и зачитал приказ.
К исходу дня они были уже в тылу 4-го армейского корпуса финнов. Разведка сообщила: в лесу обнаружен банно-прачечный отряд, охрана небольшая, личный состав отдыхает в землянках и палатках. Маргелов вздохнул с облегчением: слава богу, не санчасть…
Окружили лесную поляну. Перерезали телефонный провод. Бесшумно сняли часовых. А затем…
Уходя, оставили записку, финкой прикололи ее к двери землянки: «Салльцам — за русский медсанбат».
Весть о резне в тылу 4-го корпуса мгновенно облетела финские войска. Налеты на тыловиков прекратились. Не трогали тыловые службы и разведчики капитана Маргелова. Размен был произведен, и негласный договор действовал до окончания «зимней войны».