Маргелов

Верный боевой товарищ маузер всегда был при нем. Но из кобуры его майор Маргелов вытаскивал только для того, чтобы в очередной раз почистить, смазать и подышать ружейным духом. Правда, не пропускал и батальонные стрельбы. Не раз демонстрировал бойцам и командирам «делай как я», разбивая центральную часть мишени так, что уже нельзя было понять, «десятка» там выбита или все же «девятка». Делал это без форса, но впечатление производил сильное.

Когда выпал снег, батальон встал на лыжи. Началась отработка длинных дистанций на компактность взвода, роты, в том числе в ночное время. Действия батальона в обороне, в наступлении. Майору Маргелову хотелось сделать из «проштрафившихся» и «исправляющихся» батальон не хуже того, какой у него был под Куолаярви, а может, даже и лучше, более решительным в бою. Предпосылки к этому были.

Семьи постоянного состава жили тут же, в домах близ казарм и на квартирах в окрестных деревнях — Кирилл овке, Горбах, Дубровках. Дети учились в школе, а жены стали организаторами культурной жизни батальона. Расчистили и отремонтировали помещение, в котором открыли клуб воинской части, библиотеку. В выходные и праздничные дни в батальонном клубе устраивались танцы. Маргелов привез из Ленинграда баян и другие музыкальные инструменты. На танцы потянулись девчата и парни из соседних деревень. Заработала библиотека. Для пополнения ее фондов Феодосия Ефремовна передала большую часть книг, которые Маргеловы покупали еще в Минске, а потом постоянно перевозили с места на место.

После долгой разлуки семья наконец-то собралась под одной крышей. Весной 1941 года жена сказала ему, что беременна.

— Будет сын, — сказал он ей.

— Я хочу дочку, девочку.

— Будет сын, — настаивал он.

— Откуда ты знаешь?

— Стране нужны солдаты.

Говорят, что перед войной с Германией действительно родилось много мальчиков. Бойня еще не началась, а природа уже начала свою работу по спасению генофонда одного из самых красивых народов мира, которому угрожал геноцид.

Феодосия Ефремовна помогла организовать самодеятельность и с шумным успехом, на бис, провела вместе с другими офицерскими женами первые концерты. Бойцы и офицеры играли на гармошках, балалайках, мандолинах. Постепенно собрали целый ансамбль. Как всегда, нашлись среди бойцов подлинные виртуозы и артисты. Художественная самодеятельность, репетиции, концерты стали частью гарнизонной жизни, которую любили и которой особенно дорожили.

Маргелов любил хоровое и сольное пение. Имел хороший слух и приятный голос. Вот тогда-то и разучили бойцы привезенную им из финского Заполярья песню, которую на досуге сочинили его разведчики и в дни глухой обороны распевали в землянках на мотив «Раскинулось море широко…». Эта песня с годами станет семейной. Ее будут петь, собираясь вместе, сыновья Василия Филипповича, а потом и внуки.

Много песен слыхал на родной стороне,
Много слышал в них горя и стона,
Но запомнилась очень мне только одна —
Это лыжного песнь батальона.

Раскинулись ели широко,
В снегу, как в халатах, стоят.
Засел на опушке глубоко
В снегу белофинский отряд.

Вот рвутся гранаты, вот рвется шрапнель,
Все ближе и ближе пехота,
И вот офицер, распахнувши шинель,
Ползет на карачках из дота.

Напрасно работает их миномет,
Напрасно бросает он мины,
Советское войско идет и идет,
От страха бегут белофинны.

Саперы под снегом проводят шнуры,
В ответ им зажглась наша спичка,
И доты, стоявшие там до поры,
На воздух взлетают, как птички.

А сам Маннергейм, карел-финский подлец,
Два дня уж сидит без обеда.
Предчувствует маршал свой близкий конец
И помощи просит у шведа.

Сидеть ему с войском своим ни к чему,
Зря точит заржавленный ножик.
Конец его ясен, ведь нынче ему
Никто все равно не поможет.

Товарищ, споем эту песню с тобой,
Споем эту песню простую,
Споем эту песню и двинемся в бой
За Родину нашу святую!

Невеликим поэтом был автор слов этой песни, но суть пережитого и настроение солдат «зимней войны» передал точно.