Когда батальоны поднялись, он вместе с солдатами шел в цепи со своим верным маузером в руке.
Навстречу им с востока и северо-востока город атаковали части 2-й гвардейской армии.
«Зимнюю грозу» загнали туда, откуда она начиналась. Гвардейцы генерала Малиновского придушили ее в железном кольце своих атакующих частей. Гроза грозу ддлит…
Из письма обер-ефрейтора 17-й танковой дивизии невесте на родину в Германию: «Весь декабрь мы беспрерывно в боях. Роты сводятся в отделения, батальоны — в роты. Ты себе представить не можешь, что здесь происходит. Одиннадцать наших дивизий устремились к Сталинграду, чтобы вызволить свои войска из окружения, но в 35 километрах от него мы вынуждены были повернуть назад. Нам удалось овладеть одной высотой, в боях за которую мы потеряли 50 человек. Но соседи справа и слева не смогли нас поддержать, и нам пришлось ее оставить. С этой высоты мы уже видели город и мысленно обещали своим окруженным товарищам завтра их освободить. Но на следующий день мы оказались далеко от них. Вместо продвижения вперед мы вынуждены были отступать все дальше и дальше на запад.
От нашей дивизии в количестве 12 тысяч человек осталось 3–4 сотни и немного танков. Нам теперь все безразлично, ибо так или иначе настанет и для нас последний час».
Обер-ефрейтор конечно же заливал своей Fraulein по поводу того, что с занятой высоты они видели город, где были окружены их товарищи. В письмах любимым солдаты любят сгущать краски. Но финал письма — жестокая правда войны. Письмо было найдено в кармане убитого солдата 17-й танковой дивизии.
За эту операцию 13-й гвардейский стрелковый полк был награжден орденом Красного Знамени. Орденами и медалями наградили многих солдат и офицеров полка. Кроме того, всем вручили медали «За оборону Сталинграда». Первый свой орден получил и подполковник Маргелов. А жители Васильевки на первом же сходе вынесли единогласное решение присвоить храброму командиру полка, который в бою отстоял их родную деревню от оккупантов, звание «почетный гражданин деревни».
В те дни в полку произошел инцидент, который запомнился всем бойцам и особенно командирам.
Еще по прибытии в полк Маргелов заметил, что старшие офицеры, командиры батальонов, штабные питаются отдельно от солдат. Гвардейское офицерское довольствие предполагало получение сливочного масла, рыбных консервов, печенья или галет, табака «Золотое руно» или «Казбек». Некурящим табак заменяли шоколадом. Постепенно некоторые офицеры стали отделяться от общей кухни, завели своих поваров. Те прихватывали еще и от солдатского котла. Вскоре это стало известно Маргелову. Комполка начал с обхода батальонных кухонь. Перед обходом предупредил офицерский состав, чтобы покончили со своими персональными кухнями, а питались бы из общего котла и навели бы там надлежащий порядок. Однако пожелание Маргелова офицеры выполнять не торопились. Помог случай.
Уже на следующее утро офицеры уединились возле своего котла, мирно завтракали. Вдруг из расположения ближайшего батальона прибежал солдат и что-то шепнул повару. У того затряслись руки.
Оказалось, в батальон с утра прибыл комполка, сразу зашел на кухню и поинтересовался у повара, чем тот кормит солдат. Каша у него подгорела, и сильно.
— Пшенная каша с тушенкой, — бодро ответил повар.
— А пахнет вроде паленой шкурой, — заметил комполка. — Ну, ладно, накладывай и мне, раз говоришь, что солдаты довольны.
— Так точно, — приободрился повар, — едят, аж ушами шелестят!
Повар живо отвесил ковшиком пайку в чистый котелок, подал командиру полка. Маргелов сел за стол. Рядом усадил повара. Проглотил ложку — шрам на щеке побагровел. Проглотил другую — лицо его исказилось гримасой негодования.
— Ты сам-то пробовал? — спросил он повара.
— Никак нет, — честно признался повар и опустил повинную голову.
Тогда командир полка надел котелок с кашей на понурую голову повара.
— Как ты смеешь этим кормить моих гвардейцев, сукин ты сын!
Бойцы вокруг хохотали. Посыльные понеслись в роты: «Батя в шестой роте повара в котел бросил!» Не зря же тряслись руки у батальонного повара.
Пошли на кухню. Маргелов заглянул в большую кастрюлю — рисовая каша на масле и куски мелко порубленного мяса.
— Это что?
— Это для комбата, — живо, как во время допроса с пристрастием, ответил повар.
— И что, он все съедает? — усмехнулся комполка.
— Да нет, — простодушно признался повар, — у него же помощников много.