Больше я не могла выдержать, и, закрыв лицо руками, расплакалась. Мама присела рядом, обняла меня, но мне становилось только хуже. В который раз удивляюсь своей самонадеянности. Я думала, что хорошо скрываю свои боль и разочарование, но мама все равно об этом знала. Знала, и не приставала ко мне с вопросами, советами, словно давала шанс самой справляться. Но всегда была рядом. А я не замечала.
17.4
– Это нормально, Лимма, это естественно, – ее голос пробивался сквозь мои рыдания. – Ты считаешь себя не такой как все, считаешь, что тебя не понимают. Это вовсе не так, поверь. Просто ты – личность, ты пытаешься сама строить свою жизнь, а не следовать выбранному шаблону. В нашем государстве это редкость, но это не означает, что это неправильно.
– Мама…
– Я знаю о том, что тебе рассказывала бабушка. Я знаю про сопротивленцев. Я знаю, что Майк – такой же, как и ты.
– Почему ты молчала? – я не могла поверить в это, не хотела это знать, но и остановиться тоже не было сил: впервые мама говорит правду, а не пытается сменить тему.
– Потому что я сопротивленцем не являюсь. У вас очень сложный характер, ты бы просто замкнулась. Я говорила с Майком, когда вы только начали общаться. Он был удивлен, и постарался отделиться от меня стеной. Я чувствовала это, хоть он и вел себя по-прежнему безупречно вежливо. Но ты – моя дочь, и я чувствую тебя, как только может чувствовать мать.
Сильно прижимаюсь к ней. «Что мне делать?» – эти слова вырываются сами собой. Впервые чувствую так остро – мне нужна моя мама.
– Жизнь продолжается. Моя девочка, пойми, что бы ни случилось – все в прошлом, и должно оставаться там. К воспоминаниям нужно возвращаются в двух случаях: либо если в тот момент ты была счастлива, либо если то, что причиняло тебе боль, теперь служит для твоей пользы. Например, в качестве примера того, как больше не надо поступать.
На кухне зазвонил QuickPhone, и мама оставила меня одну. Теперь я осознала, насколько ей было тяжело со мной, как она все эти годы старалась незаметно поддерживать меня. Любовь к маме, немного потускневшая на фоне последних событий в моей жизни, захлестнула с полной силой.
– Это Колин. Спрашивал, как ты себя чувствуешь, – объяснила мама, когда вернулась в комнату.
Некоторое время она проницательно смотрела на меня, после чего довольно серьезно сказала:
– Он замечательный парень. И ты ему нравишься. Может, пора перестать переживать из-за прошлых разочарований, и устроить свою жизнь правильно?!
Хотела возразить, но вопреки здравому смыслу сразу представила свое возможное будущее в государстве: высшая школа, работа в Министерстве, семья. Это то, к чему стремится каждый человек, и я тоже могла бы занять свое место в обществе. То, ради чего я отказалась бы от многого еще год назад!
– Обещай, что подумаешь.
– Мам, – правда вырывается сама собой. – Сомневаюсь, что что-то получится. Я решила по-другому устроить свою жизнь.
– Не хочу давить, но может…
– Нет, мам, ничего не говори и не заставляй меня рассказывать! Просто пойми, мне надоело быть выродком, а именно так я себя здесь чувствую. Иногда мне кажется, будто все налаживается, но потом я снова ощущаю одиночество, тоску по чему-то далекому. Мне здесь не место.
Некоторое время мама смотрела на меня. Эти несколько минут превратились для меня в пытку, казалось, будто мама видит мои мысли. Хотела уже сказать что-то, но она лишь улыбнулась:
– Ты не выродок. Ты маргинал.
Глава 18
Стараюсь не паниковать. Решение принято, и обсуждать его со своим разумом больше не намерена. Лаз, в котором я жду Асмодея, не добавляет мне уверенности: мрачно, холодновато, да и просто надоело здесь торчать. Пришла сюда довольно рано, чтобы не попасться ситивотчерам, и, со скуки, начала фантазировать. Не вовремя, однако. Мама изрядно удивила меня, когда сказала, что с Колином у меня могло бы быть счастливое будущее. Теперь не могу отвязаться от мысли, что, возможно, она права. Мы могли бы пожениться в будущем. У нас были бы дети.