- Похоже, что я не хочу? – усмехнулся я, путаясь пальцами в его волосах.
И его теплый рот окружил меня. И опять это было слишком быстро. Я отчаянно хотел сохранить этот момент навсегда, а получилось всего на минуту. А еще он проглотил. Спокойно, не поморщившись, и к тому же слизнул последнюю каплю. Легко и изящно поднявшись, он заявил:
- Я в душ.
Я даже возразить не успел, как он закрылся в ванной на замок и включил воду. Вышел только через полчаса, злой и угрюмый.
- Я думал, ты там утонул, - проворчал я.
- Не, все норм. Есть у нас, что пожрать?
- Остатки пирога в холодильнике.
- Круто.
Казачок вытащил тарелку с пирогом, отрезал кусок и уселся за стол.
- Что это было? – спросил я, садясь напротив.
- Где? – ответил он с набитым ртом.
- Ты знаешь, о чем я.
- Мы же решили, что не говорим об этом, - он бросил на меня злобный взгляд.
- Молча делаем? – мне стало смешно, - Детский сад.
Он закатил глаза и встал из-за стола, взял тарелку с последним куском пирога, спросил меня:
- Будешь?
Я покачал головой, и он убрал пирог в холодильник.
- Пойду обратно на работу, - сообщил он, - Мне там одну тачку закончить надо.
- Серьезно? То есть, ты именно для этого приходил?
- Ага, пожрать.
Он оделся и ушел, оставив меня размышлять о том, что произошло. Он сказал, что нечестно получилось. А теперь, значит, справедливость восстановлена? Выходит, на этом все?
И до конца недели все выглядело так, как будто на этом все. А в субботу мы с Казачком готовили плов. Он был в отличном настроении, напевал себе под нос какую-то матерную песенку, стараясь резать мясо в такт тому, что он считал мелодией. Я как раз закончил чистить морковь и, потянувшись за крупной теркой через плечо Казачка, не удержавшись, поцеловал его в шею. Он замер, и я рассмеялся:
- Прости, я не подумал, что у тебя нож в руках.
Он ничего не ответил, просто высыпал мясо в кипящее масло, вымыл руки, а потом подошел ко мне и тоже поцеловал меня в шею, быстро и как-то по-деловому. Мол, он тоже так умеет.
- Нам все-таки надо поговорить, - сказал я, - Я так не могу. Знаю, что тебе это сложно, но, пожалуйста, один раз.
- Гнилые базары, - Казачок закатил глаза, - Ладно. Расклад такой. Я люблю Соню. А ты потом найдешь себе девчонку, и все это прекратится.
- Нет, - ответил я, яростно натирая морковь, - Все прекратится, когда ты захочешь это прекратить.
- Я уже хочу это прекратить, - он подошел ко мне сзади и снова поцеловал в шею.
Я высыпал морковь к мясу, и масло зашипело и брызнуло в стороны.
- Осторожно, горячо, - сказал я, отпрыгивая от плиты.
Казачок перемешал мясо с морковью и убавил огонь, а потом повернулся ко мне и поцеловал меня в губы, очень нежно, притянул меня к себе и зарылся в мои волосы пальцами. Это было совсем не так, как в первый раз, в ванной. Никаких зубов, никакой агрессии, - теперь он целовал меня мягко, чувственно и совершенно осознанно, исследуя каждый миллиметр моих губ, заставляя меня трепетать в ожидании чего-то большего. И я заметался между желанием продолжить поцелуй и желанием закончить разговор. Подлец, он знал, как меня заткнуть. Но я решил не сдаваться, мне действительно надо было все обсудить. С сожалением прервав этот волшебный поцелуй, пока еще у меня были на это силы, я твердо сказал:
- Не буду я искать никакую девчонку. И тебе это прекрасно известно.
- Тогда ты никого не будешь себе искать, - он положил руку мне на щеку, погладил подбородок большим пальцем, - Убью любого. Серьезно.
- Понял, - сказал я, пожав плечами.
Он прижался ко мне, снова погрузив пальцы в мои волосы и прошептал в ухо:
- Я помню, как ты посмотрел на меня при первой встрече. Ты реально мог бы заплатить за это. И тебе было плевать, хочу я этого, или мне просто нужны деньги.
- Нет! – ответил я слишком резко, - Я бы никогда так не поступил.
- А я и не говорю, что поступил бы, - ухмыльнулся он, - Но ты об этом подумал.
Мне стало стыдно, потому что так оно и было.
- Как ты это понял? – спросил я.
- Просто понял.
- А если бы не вся эта история с Мариной? Если бы мы дошли до той комнаты? Что тогда?
- Не знаю. Хорошо, что мы не дошли. Если бы тогда что-то было, больше бы ты меня не увидел.
И я понимал, что он прав.
- Я люблю тебя, - произнес я.
- Бред, - буркнул он, - Это пройдет. У нас обоих. Всё, Поэт, мы поговорили и все выяснили, как ты хотел. Закончим на этом.
Я хотел возразить, но мне помешал звонок в дверь. На пороге стояла мама Сони с тортом в руках.
- Здравствуйте, Виктория Сергеевна, - сказал я вежливо.
- Привет, Руслан. Пустишь меня?
- Я не уверен, что Соня Вам обрадуется, - сказал я.
- Кто там? –из кухни вышел Казачок.
Он увидел маму Сони и, не здороваясь, ушел обратно.
- А Сони нет дома? – спросила Виктория Сергеевна.
- Нет, - ответил я, - И она будет не скоро.
- Передай ей, пожалуйста, что я развелась с мужем. Она может возвращаться домой.
- Вряд ли она захочет вернуться, у нас все хорошо. Но я передам.
Она попыталась вручить мне торт, но я наотрез отказался.
Вечером я рассказал всем о визите Сониной мамы.
- Ты теперь вернешься домой, Лисичка? – спросила Марина.
- Нет, конечно, - ответила Соня, - Что у меня может быть общего с женщиной, которая променяла собственную дочь на мужика?
- Да ладно тебе, - Марка пожала плечами, - У тебя нормальная мать. Она о тебе хорошо заботилась.
- Я понимаю, что тебе кажется, что лучше такая, чем никакой, - сказал Соня.
- Нет уж, дорогая. Лучше никакая, чем такая, как у меня, - отрезала Марка.
- Почему? – тихо спросила Соня.
- Это ж она меня первый раз продала. Когда вышла после отсидки, забрала меня из детдома домой. И в тот же день подложила меня под какого-то мужика. Мне было двенадцать.
- Серьезно? – у Сони округлились глаза.
- Ага. Она сказала, что я могу помочь мамочке зарабатывать. Надо только немного потерпеть. Я немного потерпела, а потом мы с ней пошли в магазин и накупили кучу всего вкусного. И мне крутые кроссовки. Правда, этот гад заразил меня гонореей. Поднялась температура, меня увезли в больницу, там все выяснили, и снова меня у мамаши в детдом забрали. Вылечили, конечно. С тех пор я усвоила, что надо предохраняться.
- А мужика того посадили?
- Ты такая наивная, Соня. Кто ж его посадит? Его даже искать не пытались. Никто не пытался, кроме Казачка. Казачок его нашел и кинулся с ножом, порезал сильно. Его за это в психушку упекли, два месяца продержали. А мамаша ко мне с тех пор так ни разу и не пришла. Обиделась, что я ее сдала, и врачам все честно рассказала. Так что, у тебя мама нормальная. Ну, ошиблась. Влюбилась. Но с тобой она всегда хорошо обращалась. Кормила, одевала. Теперь вот развелась, хочет, чтобы ты домой вернулась.
- Мне и здесь хорошо, - сказала Соня.
- Но ты все-таки с ней помирись, поговори, - вздохнула Марка, - Сама же говорила, что каждый заслуживает второй шанс.
- Ладно, - кивнула Соня.
Софья
Я все-таки пришла на день рождения к брату, подарила ему детский мобильник. Он был дико счастлив – может быть, из-за меня, а может быть, из-за подарка. Мама извинилась передо мной. Она и правда очень сожалела. Сказала, что после того, как я ушла, отчим запретил ей ко мне приближаться, решил, что я быстрее вернусь домой, если меня не поддерживать в моих безумных выходках. Мама и не приближалась, но тайно пошла к психологу, чтобы посоветоваться. Психологиня оказалась хорошей, грамотной.
- Она установила, что я нахожусь в ситуации постоянного эмоционального насилия и на грани депрессии, - грустно сказала мама, - Конечно, меня это не оправдывает. Я почти год к ней ходила, пока окончательно не решилась на развод. Два раза до этого выгоняла его из дома, а потом обратно принимала. Теперь точно все.
- Молодец, - сказала я, - Ты проделала большую работу.
- Спасибо. Ты вернешься домой?
- Нет, мама, у меня теперь своя жизнь.