— Я говорил тебе не называть меня по имени! Никогда не произноси это имя. Уходи!
Аманда сунула голые ноги в сапоги и не говоря не слова оставила маргита в одиночестве.
Все последующие дни простуженная Аманда самоотверженно приходила к призраку с корзинкой провизии и молча уходила. Она догадывалась, что общение для Маргита было куда важнее, чем для нее. И она оказалась права. Маргит заговорил первым:
— Я расскажу тебе Аманда о Джеронимо, если уж ты так хочешь знать о нем. Но ты должна понимать, если тебе станет известна моя история, я никогда не отпущу тебя. Тебе придется сопровождать меня всюду, куда бы я не отправился, тебе придется беспрекословно слушаться меня во всем, содействовать мне в исполнении планов. Итак, Аманда, действительно ли ты хочешь знать о Джеронимо?
— Я хочу знать, Маргит.
— Я сожалею о твоей погубленной жизни, Аманда.
— Она была уже погублена до тебя.
— Если ты говоришь о том мальчишке Сандро, что коснулся твоего тела, прежде чем стал твоим мужем, ты ошибаешься, с твоим участием или без твоего участия, он все равно стал бы солдатом.
— Ты не знаешь, каково это предавать близких.
Маргит не ответил. Аманда, опустив голову, ждала, когда призрак поведает ей свои тайны.
— Верно, говорят, дитя мое, что не бывает случайностей на свете. Выслушай же мой рассказ и не суди свою жизнь строго, всегда найдут те, кто будет судить тебя, и бойся их, если им не будет до тебя никакого дела. Своим равнодушием они исказят твою историю, потому что им неведом опыт твоих страданий. Я начну свою историю с Матильды, ибо она одна причина моих несчастий.
Матильда была 13-ой в очереди на трон. Ей нечего было ожидать кроме брака и красивого, бесполезного титула. Но она родилась честолюбивой и пожелала во чтобы то ни стало занять трон, чтоб повелевать людьми, играть их мыслями, желаниями, жизнью и смертью, и все ради быстротечных наслаждений и пустых удовольствий.
Девочка-сиротка, тринадцатой очереди на престол — теперь королева. Представь, дитя мое, каково это стать тем, кем ты не родился. Она стала королевой благодаря коварству, ненависти, подлости, дешевым трюкам и убийству. Не думай, что я восхищаюсь ей, дитя мое, нет, я просто отмечаю глубину её падения.
Уже в детстве Матильда была злой, она всегда держалась особняком и никому не поверяла своих тайн. Ей помыкали как существом, за которое некому заступиться. Но она никому не жаловалась и копила злобу. Эта сила духа, дитя мое, кажется, должна вызывать восхищение, но нет, она вызывает неприязнь, ведь ее конечная цель не была благородной, напротив… Ее опекуном был, кажется, дядя, никчемный человек, пустой франт и игрок. Мои родители, узнав, что он транжирит деньги Матильды, восстановили бы справедливость, но она не стала им жаловаться. Какое жалкое применения силе духа и упрямству. Упрямство, дитя мое, ради упрямства — несусветная глупость, а упрямство ради достижения подлых целей — подлинное зло. Думать, что король с королевой могут уследить за всеми детьми, неправильно. Ошибка думать иначе. Матильда была горда, но и глупа, ведь стоило ей только намекнуть, написать, попросить аудиенции у королевы, многие проблемы ее были бы решены. Но она не хотела, она не желала просить, она хотела, чтобы другие догадывались о ее потребностях и предупреждали ее желания. Я думаю, виной тому мысль, что она лучше, чем остальные, что она чем-то превосходит других людей. По душевным качествам она уступала многим, но вот своей телесной красотой она всем давала фору. Я думаю, дитя мое, опасно считать себя чем-то принципиально отличающимся от других людей, ведь все мы одинаковы, если не углубляемся в недра единственной глупой мыслью, сверля ей дорогу в бурлящие глубины высокомерия, презрения и превосходства. Получается, единственное, чем мы разнимся, это степенью нашего желания отличаться друг от друга.
На ее счастье и на мою погибель Матильда дала приют в замке своего дяди одному колдуну, алхимику и бродячему астрологу по имени Лагард. Он отравил сердце девочки всему ядами, которые лежали у него в саквояже. И Матильда, впервые в жизни ощутив силу, придумала план. Она была терпеливой, какими бывают только женщины, замыслившими коварство. Матильда дождалась совершеннолетия, отравила дядю и вступила в права наследования. Но теперь ей было тесно в родительском замке, она хотела, чтобы о ней знал весь мир. Хозяйкой она была ужасной, расточительной, грубой со слугами. Все то, чтобы было прежде под запретом — вдруг оказалось доступным. Платья, драгоценности, благовония, шкатулки и игрушки — она купалась в дорогих удовольствиях. Выезд на карете, ливреи слуг, обшитые золотом и серебром, год такой жизни и она ощутила острую нехватку денег. Она не могла больше поддерживать этот никчемный, но привлекательный для завистливых глаз образ жизни. Дворяне, имея под рукой, если не все блага мира, то по крайней мере, многие из этих благ, должны распоряжаться ими с пользой. Мужчины должны быть учеными или воинами. Женщины — хорошими женами и матерями.