— Эй, — крикнула она в темноту. — Кто там?
— Это я, — ответил детский голосок
— Кто это я? — раздраженно спросила королева, оглядываясь, не идет там мальчишка-слуга с лошадьми.
— Амато, сын графини.
— Ах ты, сорванец проклятый, вели стражникам сейчас же поднять ворота. Я, Матильда Ларийская приказываю тебе!
— Как прикажете, Ваше Величество!
Королева была в бешенстве. Подъемные цепи зазвенели. Решетки, заскрежетав, приподнялись над землей. Королева услышала скрип, как будто кто-то царапал когтями дерево и утробное урчание.
— Эй, Амато! Что это за звуки?
— Ваше Величество это цепные псы беснуются, метель чуют!
— Крепко ли они привязаны, Амато? — Матильду пробрала дрожь.
— О, не бойтесь, они вас не тронут.
— Пусть попробуют приблизиться ко мне, я сдеру с тебя шкуру!
Ворота скрипнули, из приоткрывшейся щели выпрыгнул черный пес и повалил королеву. Матильда отчаянно закричала, пес кусал ее, грыз, пока не добрался до шеи. Шея королевы полностью уместилась в слюнявой собачьей пасти. Челюсть клацнула, пес дернул позвоночник, и королева умерла.
— Амато, — позвала Кристина. — Сыночек, отзови собаку.
Амато посвистел в свисток и загнал собаку в клетку.
Графиня вышла к сыну с черного хода.
— Мама, а дед также быстро умер?
— Да, милый, он умер сразу и не почувствовал боли.
Графиня подозвала двух слуг.
— Снимите с нее одежды и сожгите. Тело закапайте в задней части свинарника.
Слуги поклонились и, забрав тело королевы, отправились исполнять приказ.
Кристина заплакала. Амато, погладил мать по руке и сказал:
— Мама, не плачь по ней, она была дурной женщиной.
— Глупенький, я плачу вовсе не из-за нее, я впервые за долгое время оплакиваю своего отца.
ГЛАВА 11
Саван леса таял, на ветках набухли почки. Весна стояла уже на пороге и смело стучала в деревенские окошки. Аманда, забыв попрощаться с подругой, торопилась в пещеры, она перепрыгивала через лужи и на цыпочках перелетала над грязевым месивом. Она спешила изо всех сил.
У входа в пещеру ее ждала Миранда.
— Что ты делаешь здесь? — грубо спросила Аманда.
— Ты хоть думала попрощаться со мной? — спросила подруга, в глазах ее стояли слез обиды.
— Нет, я хотела уйти молча, — нехотя ответила девушка.
— Ты бросаешь нас, оставляешь на милость провидения? — стараясь разжалобить подругу, Миранда пустила слезу и схватила Аманду за руку.
— Да, но Маргит позаботиться о тебе, — оправдываясь, проговорила Аманда.
Миранда вспыхнула, чувства, накопившиеся за долгое время, вырвались на свободу:
— Маргит — чудовище, он использовал тебя и не будет ни о ком заботиться, глупышка, кроме себя и своей помощницы, коей являешься ты. Я не могу больше молчать, я всем скажу, что ты… Оооо..
— Маргит предупреждал, чтобы ты держала язык за зубами, но ты все испортила! Ходи теперь век немая!
Аманда гневно выдернула руку и нырнула в пещеру. Подземелье встретило девушку тишиной и сломанными ловушками.
«Значит, маргит выбрался», — подумала она.
Когда Аманда вышла на круглую площадку перед черной дверью, она увидела, что ее створки приоткрыты. Девушка удивленно заглянула внутрь, на постаменте стоял гроб с отодвинутым надгробием. Она замерла, не решаясь войти.
— Маргит, где ты? — позвала она.
— Я здесь, — раздался голосок позади нее.
Она повернулась, перед ней стоял прелестный кучерявый мальчик.
— Ты такой маленький…
— Да, дитя мое, невелик.
— И все-таки я не понимаю, тебя же убили, как ты остался жив?
— Ты забываешь, что я был рабом колдуна. Чтобы превратить меня в маргита, чудовище, Лагарду потребовалось время. Он читал надо мной заклинания из толстой книги. Я разобрал в ней некоторые знаки, это был мертвый язык, которым уже никто не пользовался, но на котором написаны летописи нашего народа, и посему принцы и принцессы обязаны его знать. Пока я был у колдуна, я выучил несколько заклинаний. Колдун стал догадываться, что я пользуюсь его книгой, но большого вреда не видел, думаю, он считал, что его маргит от этого будет только сильней. Он не знал, что я день ото дня становлюсь опасно сведущ в делах колдовства, которое, в конечном итоге, и спасло мою жизнь. Я шел от противного, я боролся против его чар и сумел сохранить жизнь своему брату, самому меньшему, тому, что смог убежать от меня дальше всех. Когда я пришел убивать Джонни, мой разум благодаря колдовству пробудился, и я на короткий миг вновь стал Джеронимо. Я не убил мальчика. Я опустился перед ним на колени. Кровь его приближённых стекала с моих пальцев, когда я гладил его по волосам.
Я сказал ему: «Твой брат, Джонни, Джеронимо-убийца. Против своей воли я занес руку на родителей, но по воле Матильды и ее колдуна. Беги, брат, беги и не оглядывайся и никогда не возвращайся, пока я жив и пока жива Матильда».