— Ой, как интересно! — удивился Аид. — Вот ты, братец, обрадовался, узнав о новоявленном сыночке! Да еще таком шустром!
— И не говори! — махнул рукой Посейдон. — И ведь сущая неправда! Клевета! Я и не был никогда в этом городке арголидском… даже названия не знаю. Минос тоже не поверил, мы с ним давние знакомые. Он снял с пальца кольцо и бросил его в морскую пучину, сказав: «Если ты сын Посейдона, то забери у него это кольцо и принеси мне!»
И теперь представь мое положение. Я сижу, обедаю сардинками в оливковом масле, и тут мне на голову падает здоровущий, тяжеленный золотой перстень! Чуть сотрясение мозга не устроил. Я почесал ушибленную макушку и думаю: ладно, золото в хозяйстве пригодится. И только потянулся за очередной сардинкой, как мне на голову сваливается здоровущий, тяжеленный Тесей! Значительно более тяжелый, чем перстень! Да что же это такое, поесть спокойно не дают, думаю я и хватаюсь за трезубец, дабы поразить наглеца. А тот с воплем «Папочка! Родной!» бросается ко мне в объятия, обслюнявливает поцелуями… Я как-то растерялся, а потом бить балбеса трезубцем было уже неловко.
Но перстень я ему не отдал. Посмотрел — колечко-то не простое. Это кольцо…
Тут Посейдон сглотнул и замолчал.
— Что кольцо? — переспросил Аид.
— Да ну его, это кольцо, надоело, — нехотя сказал Посейдон. — Заладил: кольцо да кольцо… Минос и сам не знал, чем владел. После утопления кольца критская цивилизация погибла от жутких бедствий. Там тебе и землетрясение, и цунами, и пожары. Да что тебе говорить, ты же сам все это устроил.
— А кольцо?
— Нету кольца, отстань, — отмахнулся Посейдон. — Что я — дурак, такую силищу отдавать этому мальчишке из Арголиды? Выпихнул я «сынка» обратно, вместо кольца банку сардин в масле подарил. Что уж он там наплел Миносу, не знаю. То ли кольцо в сардины превратилось по воле Посейдона, то ли Посейдон по ошибке вместо сардинки съел кольцо, а сардинку отдал Тесею (перепутал)… Минос, конечно, не поверил, но историю раздувать не стал, Тесея простил. Видно, консервы по вкусу пришлись. А Афродита мне потом рассказывала, что ей сказала нимфа Сиринга, что ей сказала сама Ариадна Миносовна: Посейдон-де сына Тесейчика признал, кольцо отдал, а Минос-де раскаялся, что поругался с самим сыном Посейдоновым, и даже прощения у мальчика попросил. Вот такое вранье который век повторяют все поэты.
— А я слышал, что Тесей — великий герой, — сказал Аид.
— Конечно, герой, кто же спорит! Разбойника Синида победил, разбойника Скирона победил, разбойника Прокруста победил… прямо не древний грек, а отдел по борьбе с преступностью. Кучу великанов повалил, какую-то дикую свинью на окраине города Кромиена зарезал, дикого быка в окрестностях Марафона изничтожил… Кстати, бедный бык от него улепетывал быстро, но недолго. Поэтому быстрый бег на короткие дистанции с тех пор называется марафонским. Еще кого-то Тесей побеждал… герой, конечно. Но не мой сын!
— А где теперь это кольцо? — спросил Аид.
— Какое кольцо? — невинно спросил Посейдон. — Не было никакого кольца.
Глава 17
Мурены, оборки и рога
Вы когда-нибудь катались в мыльном пузыре? Если да, то эту главу можете пропустить. А если нет, то очень не советую пробовать. Стенки пузыря скользкие, противно пахнут хозяйственным мылом. Сам пузырь круглый, Таки и Принцесса все время скатывались в центр. Таки вел пузырь рывками — не привык, это вам не рыбачья лодка. Но двигались они довольно быстро.
— Тут разная глубина, от трехсот до восьмисот метров, — сказал Таки. — Ты помнишь приметы Эйфрика? Дом с красными колоннами, танцующие обезьяны… это что за обезьяны танцуют тут четыре тысячи лет? Еще рога…
— А если мы найдем вазу, то отберем ее у Посейдона? — спросила Принцесса.
— Нет, конечно, еще с Посейдоном я не ругался! — возмутился Таки. — Взял — и на здоровье. Главное — знать, что на острове Тиррит по-прежнему нет воров… Ага, вот и дно.
Стенки пузыря пахли неприятно, но Принцесса так и прилипла к ним носом.
— Темно, — сказала она.
— Сейчас включим прожектор, — и Таки похлопал по стенке пузыря. Ровный мягкий свет окружил пузырь.
— Ой! — подпрыгнула Принцесса. — Электрический мыльный пузырь!