— Ну, вы нахалы, — обиделся Посейдон. — Еще и дикция моя не нравится. Сейчас мурен напущу.
— Вот опять! — сказал Таки.
— Это не дикция плохая, это акустика плохая, — сказала Принцесса. — Пещера для оперного пения не предназначена, вот голос и искажается. Какой приятный голос, кстати. И интонации такие изысканные. Жаль, что слов не разобрать.
— Ладно, не буду звать мурен, — смилостивился Посейдон. — Девочка ничего, довольно симпатичная. А мальчишка — наглец. Вроде того типа из Арголиды — Тесея.
— И вообще это не голос, — сказала Принцесса. — Наверное, мы выдышали весь кислород. И у нас от кислородного голодания начались галлюцинации. Давай возвращаться. Все равно мы не найдем вазу. Да и если бы нашли — не отбирать же ее. Пусть ее нарисованные дельфины оживут и будут прыгать в море.
— Да, я согласен. Это лучшее применение для вазы. — И Таки направил пузырь-сосиску ко входному отверстию. — Вот почему вход такой узкий. Он сделан по размеру дельфиненка!
— А что там блестит? — показала Принцесса.
В полумраке, между большой вазой и целым выводком маленьких амфор, на песке что-то посверкивало.
— Может, осколок кувшина. Если он покрыт глазурью, то будет блестеть в свете.
— Нет, это что-то маленькое и яркое, вроде камня в кольце, — настаивала Принцесса. — Давай посмотрим.
Но Таки уже ввинтил сосиску в узкий лаз. Кольцо царя Миноса осталось в пещере.
— Мы так долго плавали, а все еще закат, — удивилась Принцесса, вылезая из пузыря на пляж.
Эйф пожал плечами, взял пузырь, смял его и скатал в шарик — липкий мылкий комочек.
— Мыло экономить надо, — пояснил он. — В другой раз пригодится. Домой!
И комок мыла полетел в сторону селения.
— Ты даже не спрашиваешь, как мы съездили, нашли ли вазу, — упрекнул Таки.
— А мне неинтересно, — ответил Эйфрик.
— Все равно спасибо, — сказала Принцесса. — Это было так здорово! Дельфин ожил, и был голос, а ноги танцевали, а мурены нас почти съели…
— Для съеденной ты неплохо выглядишь, — сказал эйф, сматывая один солнечный луч, опущенный в море. Второй он переставил к скале.
— Вы что с ним будете делать? — спросила Принцесса, глядя на большой моток золотой упругой нити, получившийся при сматывании луча.
— Сети починю, — равнодушно сказал эйф. — Порвал вчера на лове.
— Обо что? — заинтересовался Таки. — О камни?
— О Великого Кракена, — зевнул эйф и пошел домой по солнечному лучу.
— Это кто — кракен? — спросила Принцесса.
— Это подводное чудовище, кальмар величиной с гору, — объяснил Таки. — Вообще-то его нет, это сказка. Но Кракен не знает, что он — сказка, и порвал Эйфрику сеть. Садись в лодку, нам давно пора домой.
— А когда кончится закат? — спросила девочка, глядя на прилипшее к горизонту солнце без двух лучей.
— Когда мы подойдем к нашему городу. Эйфрик продержит его, пока мы не причалим. В темноте плыть медленнее и сложнее.
— Эйфрик заботливый? — с сомнением спросила Принцесса.
— Нет, — сказал Таки. — Просто он любит закаты.
Вверенная моему попечению Принцесса пребывает в полном здравии, слегка омраченном укусом комара в верхнюю часть ноги (очень верхнюю). Укус обработан под наркозом антисептиком. Комар предан мучительной казни через прихлопывание за покушение на особу королевской крови Креции. Его родственники выселены из окрестностей ССОККК посредством распыления инсектицида.
Настроение Ее Высочества спокойное, бодрое, требований, превышающих полномочия, Принцесса не предъявляет. Купалась в отгороженном бассейне два раза по шесть минут. Принимала солнечные ванны в солнцезащитном купальнике два раза по пять минут. Принимала воздушные ванны один раз пять минут. Слушала успокаивающую классическую музыку три минуты, больше не выдержала. Любовалась оригинальной местной керамикой в стеллаже Малого Белого зала ССОККК.
Аппетит хороший. Дневной сон спокойный. Ночной сон спокойный. Закат красивый…
Глава 19
Пир на весь мир