— Шляпа с розами! — ахнула Гофмейстерина.
— Надень это, женщина, и не носи больше мерзких косыночек, — громыхнул Спиро, заглушая все разговоры. Гофмейстерина растерянно нахлобучила шляпу.
В комнате наступила тишина. Легкий ветерок пошевелил перышки, покачал розами. Удивительное розовое сияние озарило совсем юное лицо Гофмейстерины.
— Я смешно выгляжу, да? — робко спросила она. Потрясенная тишина была ей ответом. Гофмейстерина попыталась снять шляпу.
— Марго, я вас обожаю! — сказал мэр. — Я не отпущу вас с острова. Будьте моей женой. А я постараюсь пораньше приходить с работы.
Все обрадовались, зашумели, закричали, бросились поздравлять. Гофмейстерина попыталась честно объяснить, что она некрасивая, немолодая, толстая и вообще. Но ей никто не поверил, а больше всех мэр.
— Это что, я завтра уеду и даже не буду на твоей свадьбе? — возмутилась Принцесса. Губы у нее задрожали.
— Это невозможно, — согласился мэр. — Поэтому свадьбу играем тотчас же.
И прощальный пир плавно перешел в свадебный. Мэр сам себя зарегистрировал с Гофмейстериной и сам себя поздравил от лица администрации города. Стефания принесла с кухни новую порцию деликатесов.
— Козлятина, тушенная с баклажанами, — сказала она, внося очень тяжелый горшок. — Козлятину всегда надо есть на свадьбе. Это хорошая примета. Я как чувствовала — приготовила.
— Верно-верно, — закивал Профессор. — Козлы у многих народов были символом силы и плодородия. Чтобы у молодоженов были здоровые дети, чтобы… о-о-о!
И профессор замер, уставившись на горшок с козлятиной.
— В чем дело? — встревожилась Стефания. — Вы думаете, козлятина еще сырая?
— Это же моя ваза! — простонал Профессор, протягивая руки к горшку с козлятиной. — Моя уникальная керамика!
— Это мой любимый горшок, я всегда тушу в нем мясо, — удивилась Стефания. — Впрочем… — Она пригляделась. — Нет, дельфины не такие, более курносые, — признала она. — И вот тут морские волны в три ряда, а у меня в два. А где мой горшок? Анастазия!
— Я вообще ни при чем, — закричала абсолютно багровая Анастазия. — Я не виновата! Горшок разбился сам! Его разбила кошка Тео-булочника! Пришла и разбила! И ушла! А ослик Яни-горшечника ей помог разбить! Потому что ваза была прочная и не билась ни в какую!
— Ага, — кивнул Таки. — Теперь я все понял. Ты разбила мамин любимый горшок с дельфинами и боялась, что мама будет ругаться. И вдруг в гостях у профессора ты видишь вазу с похожим рисунком! И ты ее украла, чтобы подменить разбитую!
— Я не украла! — перепугалась Анастазия. — Я взамен принесла вазу с осьминогом. Она маме никогда не нравилась. Я знаю, что красть нельзя. Но ведь это ваза не профессора. Она лежала в земле. А то, что лежит в земле, — это клад. Он всехний. А значит, и мой. И я взяла вазу. Раз она моя.
— Проф уже нашел вазу, значит, она принадлежит ему, — сказал Таки.
— Ты меня очень огорчила, дочка, — сказала Стефания. — Ты омрачила такой хороший день.
— Не ругайте ее, — попросила Принцесса. — Раз уж у нас свадьба и поминки… то есть проводы меня.
— Ладно, сегодня не буду, — согласилась Стефания, которая сама не хотела портить праздник. — А уж завтра выдам ей по первое число. Она у меня… ну ладно, отложим до завтра. Это ж надо — четыре тыщи лет на острове никого не обворовывали — и на тебе!
— Это не воровство! — заступился Таки. — Это недоразумение!
— Как ни назови, а все равно плохо! — вздохнула Стефания. — Позор и ужас!
А Принцессе стало жалко ревущую Анастазию, но она понадеялась, что к завтрему Стефания немного отойдет.
— Ешьте быстрее, — уговаривал гостей профессор. — Берите еще козлятину. Я хочу забрать мою вазу.
— Так вот почему проф не узнал одну вазу среди своих находок, — вспомнил Таки, — это была наша ваза, ее поставила Анастазия взамен этой. Эх, никудышный я сыщик, даже и не подумал ничего такого. Конечно, Яни-горшечник часто ходит на раскоп, копирует рисунки на древних вазах и потом разрисовывает так же свои изделия.
— Не так же, а похоже, — возразил Яни. — Соблюдаю традиции. Дай-ка, детка, еще козлятины. Вкусно ты готовишь, Стефания.
— Я тебе ничего не приготовил в подарок, — сказал Таки. — Как-то не до того было. — И протянул девочке маленькую черную гальку: — Вот, возьми. Это просто камешек, не волшебный и не драгоценный. Но если ты ОЧЕНЬ захочешь вернуться на остров, этот камешек поможет тебе. Не знаю как, но поможет. Только надо действительно ОЧЕНЬ захотеть. И дай мне вот ту колбаску. От этих прощаний почему-то кошмарный аппетит разыгрывается.