— Дорогая моя дочка! — сказал граф, взбодрившись при виде Рене. — Ты приехала вовремя. Я не мог умереть спокойно, не повидав тебя.
Рене упала отцу на грудь, рыдая и целуя его.
— Папà, папà, папà, — только и твердила она сквозь слезы.
— Ну-ну, не надо, Козочка, не плачь, будь храброй девочкой, — сказал граф. — Поговори со мной.
Рене старалась взять себя в руки.
— Папà, вас наградили орденом Почетного легиона, — сказала она, коснувшись его груди.
— Да, и вот этим тоже. Я очень счастлив. — Он положил руку поверх руки Рене, потом вдруг застонал от боли, на лбу выступил пот. — Это у меня в боку. Грязные боши сделали свое дело, и я должен расплачиваться.
— Нет, папà, вы поправитесь, — сказала Рене. — Я знаю, поправитесь. Пожалуйста, не умирайте. Я останусь совсем одна. Кто обо мне позаботится?
— Тебе пора замуж, дорогая. О тебе позаботится муж.
— Мне кажется, Пьер погиб, папà. — Рене опять заплакала. — Грязные боши сбили его аэроплан.
— Я не слыхал, — сказал граф. — Ты уверена?
— Уже несколько месяцев я не получала от него ни строчки и не могу ничего узнать о его судьбе. Пьер бы не бросил меня вот так, если бы не погиб или не был тяжело ранен.
— Мне очень жаль, дорогая, в самом деле. Если де Флёрьё действительно погиб, то определенно погиб геройски и перед смертью уложил кучу бошей. Однако ты прекрасно знаешь, что я не одобрял твой выбор. И перед смертью хочу попросить тебя кое о чем. Хочу, чтобы ты дала мне клятвенное обещание. У моего смертного одра. Сделаешь так, как просит твой старый отец, дорогая?
— Нет! — воскликнула Рене. — Вы не умираете!
— Умираю, дитя мое. Неужели ты откажешься исполнить мое последнее желание, Козочка?
Плача, Рене смогла лишь отрицательно покачать головой.
— Я связался с твоим дядей Габриелем, — сказал граф. — И дал ему мои последние инструкции. Он согласен с моим решением касательно твоего будущего и сделает все приготовления к свадьбе. Дядя Луи тоже поможет тебе с подготовкой, не так ли, Луи?
— Конечно, Морис, конечно, — сказал Луи, тоже утирая слезы.
— К моей свадьбе? — сквозь слезы спросила Рене. — С кем, папà?
— С молодым Ги де Бротонном, — ответил граф. — Он пережил войну и сейчас в безопасности дома, со своей семьей. Я говорил с его отцом. У молодого человека значительное состояние, и он прекрасно о тебе позаботится.
— Нет, нет, я не хочу! — запротестовала Рене. — Не заставляйте меня, папà, я почти не знаю Ги де Бротонна, я не люблю его, он вообще мне не нравится.
— Ты дала слово, дорогая, — сказал граф. — Поклялась у моего смертного одра.
— Это нечестно, папà.
Вошла сиделка, предупредила, что графу нужно отдохнуть.
— Завтра вы можете прийти снова.
— Я бы хотел сейчас минутку побыть с дочерью наедине. Луи, подожди, пожалуйста, в коридоре.
Когда Луи и сиделка вышли из палаты, граф снова заговорил, совсем тихим голосом:
— Козочка, мне осталось недолго. Завтра, когда вы придете, меня, возможно, уже не будет. Не плачь, милая, не плачь. Я хочу, чтобы ты знала: я умираю счастливым. Я прожил слишком счастливую жизнь, чтобы о чем-либо сожалеть. Мир передо мной не в долгу. У меня было здоровье, преданные друзья, красивые любовницы и обожаемая дочь. И почти не было тягот, какие выпадают большинству людей. Чего еще можно желать от жизни? Да, и в конце концов мне выпала величайшая честь — умереть за Отечество.
На лбу у графа опять выступил пот, лицо покраснело.
— Пожалуйста, папà, — умоляла Рене, — молчите. Вам надо отдохнуть.
— Нет-нет, скоро мне предстоит упокоиться навеки, — сказал граф, — мои минуты на исходе. Исполни мое последнее желание, дочь моя. Может быть, не сейчас, но позднее ты скажешь мне спасибо. Выйди за де Бротонна. Доставь мне последнюю радость — умереть с сознанием, что о моей любимой дочери позаботятся.
— Хорошо, папà, хорошо. Я сделаю, как вы желаете.
Граф скончался все же не этой ночью, а наутро в Аррас прибыл Балу и встретился в гостинице с Рене и Луи. Вместе они поспешили в лазарет. Граф ослабел еще больше, голос был едва внятен. Однако, увидев старого друга, улыбнулся и не мог сдержать слез. Они поздоровались в своей обычной манере, словно все было хорошо.
— Привет, старый кролик, — сказал Балу.
— Привет, старина, — прошептал граф. — Я думал, ты в море, командуешь флотом союзников. Был уверен, ты приедешь, когда я буду уже в гробу.