Что до однорукого Пьера де Флёрьё, красивого, очаровательного героя войны, то он, хотя и мог получить фактически любую женщину Франции, по-прежнему умолял Рене передумать, восстать против тирана-дяди, рискнуть и попытать счастья вместе с ним, ведь у него есть все шансы обеспечить ей достойную жизнь. Пьер слал ей взволнованные письма и записки: «Забудь про состояние виконта. Я добьюсь успеха. Мы будем вместе, и наша любовь станет нам опорой». Он был романтик и поэт, однако Рене уже полностью смирилась перед неизбежностью брака с де Бротонном; она не забыла бессмертные слова отца по этому поводу и будет помнить их до конца своей очень долгой жизни: «любовь проходит, деньги же хранят верность вовек».
Сам де Флёрьё регулярно приходил в «29-й», неизменно с букетом свежих цветов в руке. Но каждый раз Рене не разрешала Адриану впустить его, хотя старый дворецкий подчинялся скрепя сердце.
— Мне очень жаль, сударь, — говорил Адриан, который симпатизировал молодому авиатору и восхищался им, — но, увы, мадемуазель неважно себя чувствует.
— Ах, вечное недомогание, верно? — иронически говорил де Флёрьё. — У меня такое ощущение, что она не желает меня видеть.
— Мне очень-очень жаль, сударь, — отвечал дворецкий. — В самом деле, искренне жаль.
— Прошу вас, передайте эти цветы и мою карточку! — говорил граф.
— Разумеется, разумеется, я передам, — говорил Адриан с коротким поклоном. — Как передаю всегда.
И Пьер устало уходил, огорченно опустив голову.
3
Рене де Фонтарс и Ги де Бротонн обвенчались 28 января 1920 года в парижской церкви Святого Августина; на церемонии — как и год с лишним ранее, на похоронах ее отца — присутствовало большинство важных знатных семейств Франции. Все отмечали, как прелестна невеста Рене, маленькая, темноглазая, хотя кое-кто обратил внимание, что она явно казалась печальной.
После церковной церемонии состоялся пышный банкет, а затем бал, продолжавшийся всю ночь в парадном зале особняка де Бротоннов в Нейи. После обязательного первого танца с мужем, который был уже пьян и неловко кружил ее по паркету, то и дело наступая на подол ее свадебного платья, Рене весело танцевала всю ночь со всеми старыми и молодыми кавалерами, которые ее приглашали, в том числе несколько раз с дядей Габриелем, который украдкой нежно ее поглаживал, тогда как забывчивый молодой муж Ги игнорировал ее, предпочитая пить с разгульными приятелями.
— Проведите эту ночь со мной, — шепнула Рене Габриелю во время танца.
Виконт от души рассмеялся:
— Твою брачную ночь? В доме твоих свекра и свекрови? Ты с ума сошла?
— Они живут в другом крыле, — ответила она. — И не узнают. Да и с каких пор вас интересует, чтó другие подумают о вашем поведении?
— Мне кажется, у твоего нового мужа сегодня несколько иные планы касательно тебя, дорогая.
— У меня отдельная спальня, — сказала Рене. — И я не намерена сегодня спать с де Бротонном. Если вообще буду спать с ним.
Виконт еще пуще развеселился:
— Да, точно так же было со мной и Аделаидой. Она была до того безобразна, что я просто не мог заниматься с ней любовью, но в общем и целом, полагаю, наш брак функционировал прекрасно.
Теперь настал черед Рене посмеяться:
— Да, для вас. Вы распоряжались состоянием жены. А она теперь живет серой мышкой в норке монастыря.
— Она сама сделала такой выбор, — сказал виконт.
Незадолго до рассвета, когда бал покидали последние гости, Рене провела дядю по черной лестнице к себе в спальню, в то крыло, которое родители Ги предоставили новобрачным как парижскую квартиру.
Сам жених давно спал на диване в кабинете, где пил и играл в карты с друзьями. Через некоторое время после того, как Рене ушла, он проснулся и пошел в комнату невесты, однако дверь была заперта. Уверенный, что она просто разыгрывает робкую новобрачную, молодой Ги негромко постучал.
— Открой, дорогая, — сказал он. — Это я, твой муж. Впусти меня. Обещаю быть с тобой нежным и ласковым.
На это Рене и виконт, занимавшиеся любовью, начали хихикать, уткнувшись в подушки, чтобы их не услышали.
— Уходи, — в конце концов сумела ответить Рене. — Я сплю.
— Отопри дверь, дорогая. — Де Бротонн понизил голос до хриплого шепота. — Сегодня наша брачная ночь, и я хочу ею воспользоваться.