Беззаконные любовники развеселились пуще прежнего.
— Вы пьяны, сударь, — сказала Рене, смеясь до слез и обращаясь к мужу официально, на «вы», вместо фамильярного «ты». — Уходите.
— Почему ты смеешься? — сказал де Бротонн. — Ты не одна? Я требую открыть дверь сию же минуту!
— Никого здесь нет, — сказала Рене. — Я видела сон и смеялась во сне. — Она прижалась к Габриелю, чей огромный член все еще был в ней, и оба они пребывали в большом возбуждении. — Мне просто снился дивный сон. Говорю вам, уходите.
— Вы моя жена, — сурово произнес де Бротонн. — Я ваш муж и хозяин этого дома. Сегодня наша брачная ночь, и вы, мадам де Бротонн, отопрете эту дверь сию же минуту.
— Я не стану спать с вами сегодня, сударь, — ответила Рене. — И это все, что я имею сказать. Можете стоять там хоть до утра, но ваши мольбы только разбудят слуг и поставят вас, как мне кажется, в весьма затруднительное положение. Я не открою дверь. Последний раз говорю вам, уходите, оставьте меня в покое.
Хотя жених был пьян, упоминание о том, что в собственную брачную ночь он может попасть в унизительное положение перед слугами, которых знал всю жизнь, произвело впечатление. Пробурчав сквозь зубы, что утром разберется с мадам, раз и навсегда, хотя утро-то уже наступило, Ги де Бротонн уковылял в собственную комнату, где рухнул на кровать, прямо в свадебном костюме, и немедля погрузился в пьяный сон. Когда в середине дня наконец проснулся, он лишь крайне смутно помнил предшествующие события. Даже тот факт, что он женат, казался ему едва ли не неожиданностью, хотя он был совершенно уверен, что своими правами не воспользовался.
Ле-Прьёре, Ванве
Кот-д’Ор, Бургундия
1
По возвращении из короткого бессмысленного свадебного путешествия в Биарриц, где так и не вступили в супружеские отношения, молодые уехали в Ле-Прьёре, бургундское охотничье поместье, которое родители Ги подарили им на свадьбу, и там, на сотнях гектаров полей и лесов, он мог, следуя обычаю пращуров, предаться своей подлинной страсти — конной охоте с собаками на оленей и кабанов.
Действительно, минуло почти три месяца, пока Рене в конце концов допустила мужа в свою постель, да и то лишь от отчаянной скуки. Хотя де Бротонн явно наслаждался жизнью сельского помещика и заявлял, что никогда бы отсюда не уехал, Рене именно в Ле-Прьёре начала осознавать отупляющее однообразие своего будущего — бесконечные дни безделья, сплетни, коктейли, ужины, охоты и гости в доме, та же самая жизнь, какую некогда вели ее родители, а до них — их родители, да и она сама ребенком. Молодой Ги приглашал из Парижа своих друзей и тех, кто владел поместьями и замками в округе и за ее пределами, развлекал их на широкую ногу пышными банкетами, изысканными винами и яствами. Кроме главного егеря, псаря и множества конюхов, де Бротонны содержали полный штат прислуги и их семьи, которые обслуживали новобрачных: камердинера, шофера, горничную, шеф-повара и секретаря.
Когда стало по-весеннему тепло, гости, приезжавшие по выходным, играли в теннис и крокет, планировали охоты в своих поместьях на следующую осень и зиму. Вино лилось рекой. Сам Ги каждое утро за завтраком пил шампанское, опрокидывал рюмочку-другую коньяку перед охотой, аперитивы и огромное количество вина в обед, джин с тоником на британский манер после теннисных матчей, снова аперитивы и вино к ужину, после чего красноносый хозяин уводил мужчин в библиотеку на коньяк и сигары. Рене не возражала против мужниных выпивок, потому что ко времени отхода ко сну Ги был уже настолько пьян, что по крайней мере не приставал к ней. В Ле-Прьёре она тоже настояла на отдельной спальне.
Но однажды воскресным вечером в начале апреля, когда гости разъехались и они вдвоем сели ужинать, Рене нарушила привычное молчание и объявила мужу:
— Я хочу ребенка.
— Мне казалось, ты ненавидишь детей и не хочешь их иметь? — сказал Ги.
— Да, я люблю чужих детей. Но я сойду здесь с ума, если не найду себе занятие.
— Прекрасно! Однако, насколько я понимаю, чтобы зачать ребенка, мужчина сначала должен осуществить со своей женой некий акт. Каковой, если память мне не изменяет, в нашем браке покуда не состоялся.
— Что ж, я вполне к этому готова, — сказала Рене. — Сегодня ночью, если хочешь, вполне подходящее время.
— Вполне готова… подходящее время… как романтично. Будто речь идет о визите к дантисту, а? — Он взял со стола колокольчик, чтобы вызвать дворецкого. — Хорошо, дорогая, давай разопьем бутылку шампанского, чтобы отметить нашу запоздалую брачную ночь.