Примерно через полчаса из Уитчёрча прибыла первая бригада пожарных, а вскоре следом за ними — бригада из Андовера. К тому времени крепкий ветер раздул огонь еще больше, и Херонри горел жарким пламенем. Каждый понимал, что герцог внутри выжить не мог, и все же по натуре человек верит в чудеса, надеется и верит, что он вот-вот появится на пороге.
Мистер Бил, начальник андоверской бригады, снова приставил лестницу к окну герцога и полез проверить. Хотя в комнате стоял густой дым, огонь пока не разбушевался в этом крыле так, как в других частях дома. Электрические лампы в комнате герцога по-прежнему призрачно светились, однако ни следа обитателя мистер Бил не нашел.
Река протекала всего в нескольких ярдах от дома, и воды было вполне достаточно и для механического насоса андоверских пожарных, и для ручного насоса уитчёрчских. Свыше двух часов обе бригады боролись с огнем, пока более-менее взяли его под контроль, смогли войти на нижний этаж и начали выносить из гостиной то, что можно было спасти, включая картины, которые дядя Леандер привез из Америки во время недавней поездки туда с мамà. Некоторые остались в хорошем состоянии, на других лица были выжжены с изнанки, будто каким-то мрачным актом вандализма.
Дворецкий, мистер Гринстед, попросил одного из пожарных посмотреть, нельзя ли спасти из буфетной фамильное серебро. Мне было странно, что кого-то заботят картины и серебро, когда первого герцога Франции так и не нашли. Но в конце концов мистер Гринстед просто исполнял свои обязанности. И, как ни странно, именно его ответственное отношение к своим обязанностям в итоге привело к обнаружению тела молодого герцога.
Войдя в буфетную, пожарный увидел князя Луи, его обгоревшее тело лицом вниз лежало на полу. Над телом была в потолке большая дыра — он провалился сквозь прогоревший пол. Впоследствии коронер придет к выводу, что герцог покинул свою комнату, пытаясь пройти к лестнице, но не смог из-за дыма и огня. Незнакомый с расположением комнат в доме, потеряв в дыму ориентацию и задыхаясь, он, вместо того чтобы вернуться в свою комнату, откуда, подобно Родни и Луизе Круг, смог бы выбраться через окно, отворил не ту дверь, очутился в ванной и там упал без сознания. Он неумолимо шел в эпицентр пожара, который бушевал между этажными перекрытиями, и когда они прогорели, его тело упало в буфетную.
Пожарный крикнул, чтобы принесли носилки, и спустя несколько минут вместе с коллегой вынес прикрытое простыней тело герцога Луи де Ла Тремуя. Но когда пожарные с носилками спускались по ступеням парадной лестницы Херонри, внезапный порыв ветра сдул простыню, на мгновение она взметнулась над герцогом словно белый ангел, а затем улетела на подъездную дорогу. При виде тела кто-то вскрикнул. Одежда герцога почти совершенно сгорела, волосы тоже, от обугленного трупа все еще шел дым, рот кривился в гротескной пародии на его прежнюю сияющую улыбку.
В этот миг мне вспомнилось первое появление молодого герцога, всего несколько часов назад, когда он целеустремленно шел к нам по железнодорожному перрону, стильно одетый, улыбающийся, красивый, в такой уверенной царственной манере, что все оборачивались, провожая взглядом явно знатного гостя. Князь Луи был вторым покойником, которого я увидела своими глазами, первым был отец Жан, и переход герцога от жизни в смерть казался еще более страшным. Меня вновь потрясло абсолютное равнодушие смерти, внезапная безучастность тела, этой скорлупки, в которой мы прячем свои жизни, чтобы так быстро и решительно сбросить ее в конце. Такси, заскользившее на обледенелой дороге и превратившее священника в черный мешок переломанных костей; случайный пожар, уничтоживший молодого человека, вошедшего не в ту дверь. Всего несколькими часами ранее герцог весело показывал карточные фокусы, развлекая других гостей, а теперь от него не осталось ничего, кроме тлеющего праха, который на холодном декабрьском ветру пах горелой плотью.
6
На следующий день, в воскресенье, вдовствующая герцогиня Элен де Ла Тремуй прилетела в Лондон опознать тело сына и перевезти его во Францию, чтобы похоронить в фамильном склепе — то будет последний похороненный там герцог де Ла Тремуй. Столько лет прошло, а я по-прежнему плачу, думая о горе герцогини, о том ужасе, какой она испытала при виде обугленных останков единственного сына. Многие из его предков в длинной череде герцогов скончались кровавой, насильственной или несколько более героической смертью в сражениях, но ни один не погиб так напрасно, как молодой князь Луи.