Противоречивые чувства разрывали Рене; не в силах посмотреть дяде в глаза, она пожала плечами и даже не попыталась обнять его. И тут примчалась взволнованная кузина Амели:
— Рене! Оливье! Идемте скорее, сейчас будут вручать приз дебютантов! Поздравляю! Идемте же!
Пользуясь случаем, Рене сбежала от Габриеля, но у помоста произошла заминка: теннисная юбка мешала ей благовоспитанно подняться наверх. И вновь галантный Оливье пришел на выручку, подхватив ее под руки.
— Я вас обожаю, — шепнул он, поднимая ее наверх. — Оставьте этого старика. — Он ловко запрыгнул на помост. — Едемте со мной к моему отцу. Мы защитим вас от него. — И повторил: — Оставьте этого старика.
Под восторженные аплодисменты публики тетя Изольда вручила кубок. Оливье страстно поцеловал Рене.
— По традиции сегодня вечером команда-победительница танцует на бале первый танец, — сказал он. — Я жду вас, партнер.
Рене бросила взгляд поверх толпы и увидела, что Габриель смотрит на нее.
Мисс Хейз стояла теперь подле помоста и делала Рене знаки подойти.
— Ваш… отец… хочет, чтобы вы немедля вернулись к нему, — сказала она. — Он будет ждать вас в автомобиле. Идите к нему. И пожалуйста, не устраивайте скандала.
— Поздновато для этого, верно, мисс Хейз?
Она поцеловала на прощание тетю Изольду, извинилась, что не может присутствовать сегодня вечером на бале.
— Очень плохо, что победитель турнира не будет участвовать, — сказала тетя Изольда. — Однако я подозреваю, этот деспот не позволит, да? Не хочет, чтобы вы танцевали с молодыми людьми. Что ж, ступайте к нему. Вы сделали свой выбор.
— У меня нет выбора. И никогда не было.
Габриель ждал ее в автомобиле, новом, красном двухместном «вуазене», мотор уже работал.
— Скорее! Залезай! — скомандовал он. — Почему ты так долго? Я велел Хейз позвать тебя сию же минуту.
— Она так и сделала, — сказала Рене, садясь в машину и погружаясь в глубокое сиденье. — Я пришла сразу, как только смогла.
Какая же я дура, подумала она, ей хотелось стать невидимкой, прямо сейчас. Ведь можно было принять предложение Оливье о защите и надежно укрыться в доме его отца. Но когда Габриель был рядом, она не могла ему противостоять. Виконт выжал сцепление, машина рванула с места. Они отъехали от тетина дома, промчались по ухабистой дорожке, провожаемые ироническими взглядами других гостей. Рене стиснула зубы и невольно вздрогнула.
— Тебе холодно? — спросил Габриель. Резко обернулся, достал из-за сиденья шаль, которой мягко укутал ее плечи. Его виски еще больше поседели, лицо осунулось, на высоком лбу проступили жилы, что придавало ему некий эстетизм. А он улыбнулся давней привычной ласковой улыбкой, которая снова тотчас же пленила ее.
— Вы продали «Розы»? — спросила Рене.
— Нет, усадьба твоя. Я берегу ее для тебя.
— Мне она не нужна.
— Все, что у меня есть, твое.
— Я ничего не хочу.
До самого Парижа оба молчали, и когда автомобиль подъехал к «29-му», было уже темно. Они вышли из автомобиля, и, заметив в руке у Габриеля стек, Рене заподозрила, что он намерен избить ее.
У входа их встретила Матильда.
— Принесите ко мне в комнату чай и фрукты, — распорядился Габриель. — И пусть Адриан принесет из машины мой чемодан.
— Слушаюсь, господин виконт, — ответила консьержка. — Сию же минуту. Чайник уже на плите.
Впереди Габриеля Рене пошла вверх по лестнице.
— И куда же ты идешь, а? — спросил он.
— К себе в спальню, — ответила она. — День был долгий, я устала. Доброй ночи.
Габриель тоже поднялся по лестнице, догнал ее на площадке второго этажа.
— Ты имеешь в виду: в нашу спальню.
— У нас нет спальни, — сказала Рене, обернувшись к нему.
— Я приказываю тебе идти в нашу спальню.
— Вы больше не можете мне приказывать.
Виконт схватил ее за плечи и начал трясти как тряпичную куклу.
— Этот юнец вскружил тебе голову? За него ты собралась замуж? Это он тебя целовал? Ты с ним спала? Отвечай!
— Какая разница? Вы больше меня не хотите. Помните, вы сами говорили? Или вы передумали? Ну и ладно. Меня ваши передумывания не интересуют. Уходите. Оставьте меня. Между нами все кончено, раз и навсегда.
Неожиданно Габриель успокоился, отпустил ее плечи.
— Хорошо, — кивнул он. — Я понимаю. И не стану тебя удерживать. Иди. Иди в свою комнату. Завтра можешь вернуться к своему юнцу. Раз тебе не нужны ни я, ни «Розы», я вернусь в Каир и продам усадьбу.