Рене ошеломленно смотрела на дядю. Он словно бы победил в игре. И с такой легкостью. Преподал ей очередной урок. Она прислонилась к стене, опустила глаза. Все, что она столько раз твердила про себя, собираясь высказать ему, смех прямо ему в лицо — все улетучилось.
— Ну же, иди, — повторил он. — Чего ты ждешь?
Она покачала головой.
Габриель схватил ее за волосы, рванул к себе.
— Стань на колени, — тихим холодным голосом сказал он, — и проси прощения.
— Прощения? За что?
— За то, что ты околдовала этого юнца, заставила предложить тебе руку и сердце. В четырнадцать лет. Ты определенно дала ему, маленькая стерва!
— Вы с ума сошли. Пустите меня!
— Мало того, ты назвала меня стариком. Думаешь, я забыл? На колени. Проси прощения.
— Нет.
— Повинуйся! — В новом порыве ярости Габриель разорвал застежку ее теннисного платья и, по-прежнему сжимая в кулаке ее волосы, вынудил стать на колени. И принялся неистово охаживать ее стеком. — Проси прощения, шлюха, маленькая грязная потаскуха!
В этот миг на лестнице появилась Матильда с чайным подносом.
— Господин виконт! — закричала она. — Что вы делаете? Вы же убьете ее! — С испугу Матильда не удержала поднос, посуда посыпалась на ступеньки. Грохот как будто бы привел Габриеля в чувство. Он наклонился, хотел поднять Рене на ноги.
— Не прикасайтесь ко мне! — закричала она. — Мне больно! Вы сделали мне больно!
— Не беспокойтесь Матильда, — сказал Габриель домоправительнице до странности спокойным голосом. — Возможно, я ударил ее слишком сильно, что правда, то правда. Но она привыкла. Боюсь, Париж вскружил ей голову. И порка была необходима. Отведите ее ко мне в комнату и приготовьте ко сну. Я буду в ванной, умоюсь.
Габриель оставил племянницу на коленях на лестничной площадке и поднялся на третий этаж. Матильда, в слезах, помогла Рене встать. Они услышали гудение лифта, и когда кабина остановилась, из нее вышел Адриан с чемоданом виконта.
— Боже мой, что здесь стряслось? — воскликнул дворецкий. — Ради всего святого, что с вами, мадемуазель Рене?
— Стычка с безумцем, — прошептала Матильда.
— Я упала, — сказала Рене. — Он не виноват. Все уже в порядке.
— Вы упали, и лестница порвала вам застежку на платье? — спросил Адриан. — И оставила синяки у вас на ногах? Как дворецкий, я не потерплю в этом доме подобного поведения. Я сам поговорю с виконтом.
— Нет, не надо, Адриан, пожалуйста, — попросила Рене. — Будет только хуже. В самом деле, со мной все хорошо. Просто отнесите его чемодан и оставьте в комнате. А потом уходите. Все уже позади. Со мной все будет в порядке.
— Кто-то должен положить этому конец, мадемуазель Рене, — сказал Адриан.
— Не сегодня, — сказала Рене. — Пожалуйста. Прошу вас. Оставьте нас, Адриан. Если вы вмешаетесь, будет хуже не только мне, виконт еще и вас уволит. Вы же знаете. Всех вас уволит. Этого я не вынесу. Пожалуйста. Вы ведь мои единственные друзья.
Адриан медлил, обдумывая слова молодой хозяйки. В конце концов он сделал, как она просила, отнес чемодан Габриеля на третий этаж, Рене и Матильда шли следом. Дворецкий поставил чемодан у двери комнаты виконта.
— Если будут какие-нибудь неприятности, сразу же зовите меня, — сказал он служанке. — Я не намерен терпеть такое, даже если это означает мое увольнение.
Матильда провела Рене в комнату. Они слышали, как в ванной шумит вода, а Габриель что-то напевает.
— Он сумасшедший, — пробормотала служанка, усаживая Рене на кровать и снимая с нее порванное теннисное платье. — Боже, что он с вами сделал! Посмотрите, какие синяки.
— Ничего, Матильда. В самом деле. Он прав, я привыкла. По-настоящему он уже не может причинить мне боль.
Габриель вышел из ванной, раздетый, только завернувшись в полотенце.
— Вы свободны, Матильда. Спасибо.
Служанка отвела взгляд.
— Принести вам свежий чай и фрукты, господин виконт? — неуверенно спросила она.
— Нет, благодарю вас. Вряд ли нам сегодня что-то понадобится, Матильда.
— Хорошо, господин виконт. — Матильда пошла к двери, на пороге обернулась и сделала книксен. — Доброй ночи, господин виконт, доброй ночи, мадемуазель Рене. — Бросив испуганный взгляд на молодую хозяйку, она закрыла за собой дверь.
Габриель подхватил Рене на руки и уложил на кровать. Легонько провел ладонью по красным отметинам на ее бедрах. Она застонала, закрыв глаза и вытянувшись как кошка, слегка раздвинув ноги от его прикосновений. Ощутила губы Габриеля на избитом теле, боль смешалась со сладострастным наслаждением.