Вскоре после их прихода двое мужчин встали от ближнего столика, молча схватили обеих в крепкие объятия и закружили в танце. Только что вспомнив Габриеля, Рене весело представила себе, с какой яростью и бессильной ревностью он смотрел бы, как она танцует с другим. Бросить вызов баскам он бы не посмел, как и бедняги Гого и Бакар, которые сидели за столом и уныло пили вино, притворяясь, будто не замечают, что их девушки танцуют с другими.
И Рене, и Франсуазу быстро захватило волнующее фанданго. К гитаре и кастаньетам присоединились певец и барабанщик, музыка и танец набирали страсти, и некоторые парочки в пылу эмоций покинули зал и вышли на улицу, чтобы завершить свой танец на прохладной мягкой лесной земле.
Рене и Франсуаза танцевали без передышки, тяжело дыша, раскрасневшись, широко улыбаясь и хохоча. Иные из местных девушек вдруг перестали радоваться появлению экзотических француженок у них на танцах. Они завидовали стильным платьям от парижских кутюрье и сшитым на заказ жакетам, каких в жизни не видали, ведь на фоне этаких нарядов их собственные доморощенные платья выглядели так чудно и старомодно. Притом их односельчане-мужчины вконец увлеклись француженками и, соперничая друг с другом, стремились с ними потанцевать. Время шло, и под воздействием вина между мужчинами начали возникать мелкие стычки. В итоге очень высокий смуглый мужчина выхватил Франсуазу из объятий партнера и, словно медведь, увлек ее в сумасшедшем круженье.
— Эстебе! — крикнул бывший партнер Франсуазы. — Сукин ты сын! Оставь эту девушку или я распорю тебе брюхо и вышвырну кишки на солнце! Неудивительно, что твоя жена сбежала к Эль-Матадору, паршивый рогоносец!
Услышав это, высокий мужчина остановился и выпустил Франсуазу из рук. Спокойно и с некоторой церемонностью скинул свое болеро, обмотал вокруг левой руки и медленно вынул из ножен на бедре маленький кинжал.
— Ты, Алесандро, — проговорил он, направляясь к обидчику, — сдохнешь как бешеная собака.
Тут Катталин схватила Рене и Франсуазу за юбки и оттащила от разъяренных мужчин.
— Лучше всего вам сейчас уйти, — сказала она, делая знак Гого и Бакару. — Гого переведет вас через границу.
Когда они шли к двери, мужчины грозно кружили один возле другого, а рядом уже начались драки меж их сторонниками.
Четверо молодых людей со всех ног помчались через лес.
— Безумцы, дезертиры и дикари! — возбужденно кричала Рене. — Потрясающая ночь! Где еще найдешь такое собрание жуликов и головорезов!
— Да еще и красавцев! — согласилась Франсуаза. — Я уже была готова выйти на улицу с моим баском, а теперь никогда его не увижу.
— С твоим баском? — оскорбился Гого. — Мне казалось, твой баск — я.
— Нет, дорогой, — ответила Франсуаза. — Ты — мой мальчик-баск. А он был мужчина-баск, и ты правильно делал, что сидел за столом и ждал меня. Я не в обиде. Как мы все видели, с этими мужчинами шутить нельзя. Но я все же предпочитаю тебя.
Небо на востоке уже светлело, и ветер развеял туман над горами.
— Будем надеяться, что твоя тетя и мадемуазель Понсон крепко спят, — сказала Рене. — О дяде Луи можно не беспокоиться, я уверена, он всю ночь провел с одним из своих дружков. Во всяком случае, он не станет нас наказывать за такие приключения. Но вот дамы.
— Они мало что могут нам сделать, — пожала плечами Франсуаза.
— Разве что запретят вообще выходить из дома.
— А мы сбежим, как обычно.
Церковные колокола и во Франции, и в Испании зазвонили к заутрене, будто соперничали друг с другом, одинокий пастух в холмах затянул печальную песню. Когда Гого и Бакар высадили девушек на дороге в полукилометре от виллы и выгрузили их велосипеды, чтобы они могли спокойно продолжить путь, уже встало солнце.
Крагу-Верган, Бретань
Октябрь 1916 г
1
В начале лета 1916 года результат Ютландского морского сражения между британским и германским флотом еще оставался неопределенным, а немыслимая бойня на Сомме и под Верденом уже шла полным ходом. На юге о войне свидетельствовало главным образом то, что на улицах становилось все больше вдов в трауре, под вуалями и все больше сирот, а в лазареты Биаррица бесконечной чередой тянулись эшелоны с ранеными, искалеченными и увечными солдатами. И пожалуй, это еще были счастливчики, уцелевшие.