– Однако, мадам, вы взяли на себя обязательства перед Высшим Советом предпринять именно эту акцию.
– Разумеется. Но мне казалось, что с вашей стороны было бы уместно дождаться моих распоряжений, прежде чем действовать. С другой стороны, не я назначала капитана Байярделя начальником этой экспедиции…
– Вы ничего мне не говорили на этот счет, мадам.
– Байярдель симпатизирует флибустьерам. Зачем же было останавливать свой выбор именно на нем? Воистину, майор, вы действовали с умыслом, надеясь так или иначе меня погубить: сначала – поссорив меня с капитаном береговой охраны, затем – предвидя возможное наше поражение; и я бы не удивилась…
Мерри Рулз перебил ее, с оскорбленным видом проговорив:
– Как вы можете так думать?! Мною всегда руководила одна забота: быть вам полезным…
Он помолчал, опустил голову и покраснел:
– Да как вы можете, мадам, обвинять меня в столь черных мыслях, когда вы знаете о моих чувствах к вам!
– Вот именно! – подхватила она. – У меня есть все основания предполагать, что вы хотели отомстить за мое равнодушие…
– Это противоречило бы моему характеру, мадам. А мои чувства к вам слишком благородны и возвышенны: ни на мгновение я и помыслить бы не мог оказывать на вас давление…
– Оставим эту тему, сударь, – сухо отрезала она. – Вы совершили серьезный проступок. Вы превысили свои полномочия, самостоятельно назначив дату экспедиции и командующего. Вам придется за это ответить.
Мерри Рулз ожидал, что разговор примет такой оборот, но Мари повела себя настолько резко, что он побледнел и, едва сдерживая ярость, невольно сжал кулаки.
– Если вы пришли требовать моей отставки, мадам, я готов удалиться в свои владения.
Она махнула рукой, будто отметая это предположение.
– Если бы я, хоть на секунду усомнившись в вашей преданности, потребовала вашей отставки, это было бы в высшей степени наивно! Ведь тогда ничто не помешало бы вам действовать против меня открыто и еще более успешно. Нет, майор, нет; боюсь, что совершенный вами проступок заслуживает более серьезного наказания…
Мерри Рулз снова взял себя в руки. Он догадался, куда она клонит, потому что всего четверть часа тому назад Пленвиль предупреждал его об этом.
Мари собиралась открыть рот, чтобы произнести приговор, как вдруг он остановил ее жестом.
– Я знаю, чего вы добиваетесь, мадам, – с наигранным весельем сказал он. – Вы хотите меня арестовать, не правда ли? Не отрицайте, я все знаю!
Мари растерялась, не ожидая, что он разгадает ее намерения. Она сбилась.
– Да, – продолжал он. – Вы хотите меня арестовать. А когда я буду в тюрьме, вы бросите в подземелье всех моих друзей, которые, как вы полагаете, желают вам зла. Все верно, не так ли?
– Вы весьма прозорливы! – с вызовом бросила она. – Когда кто-то из ваших подчиненных не исполняет своих обязанностей, когда он превышает свои полномочия, словом, когда вы считаете, что он проявил к вам неуважение, вы поступаете точно так же, майор Мерри Рулз. Я действительно считаю, что ваша роль в этом деле не совсем ясна и только суд может пролить свет на обстоятельства, в которых вы приняли на себя инициативу отправить три корабля береговой охраны на верную гибель в окрестностях Мари-Галанта.
Мерри Рулз встал, обошел стол и остановился напротив Мари.
– Мне многое нужно вам сказать, мадам, – заявил он, – и я счастлив, что вы предоставляете мне сегодня возможность объясниться… Не лучше ли будет отослать гвардейцев, которые стоят за этой дверью?
– Ни к чему. Мне бояться нечего. У меня ни от кого нет секретов…
– Так вы, по крайней мере, полагаете, мадам, – нагло уточнил он, уверенный в себе. – Возможно, сейчас вы измените мнение. Я имею сообщить вам следующее: прикажите меня арестовать, но не пройдет и двух суток, как вы сами окажетесь низложены…
– Это почему же?! – высокомерно промолвила она.
– А вы попробуйте! Ну же! Прикажите меня арестовать! И сейчас же увидите, как восстанет население Ле-Прешера и Ле-Карбе. Ну и что вы тогда станете делать? Фон-Капо, Фор-Руаяль и даже Сен-Пьер немедленно поддержат движение… Вам придется меня освободить, и вы снова уроните себя. Если вы вернете мне свободу, вы будете вынуждены подать в отставку. Ведь все скажут, что на этот поступок вас толкнул иностранец, что живет в вашем доме и служит интересам своей страны!..
– Не говорите о шевалье де Мобре, прошу вас: он не имеет отношения к этому делу.
– Ошибаетесь, – спокойно возразил он. – Для вас, возможно, шевалье де Мобре и не замешан в это дело. А вот по мнению колонистов острова, он представляет нацию, которая хоть и не является нашим открытым врагом, но может им скоро стать, я бы даже сказал, что представителей именно этой страны мы больше всего опасаемся в наших широтах, учитывая враждебное отношение ее флота к нашим островам.
Мари почувствовала, что почва уходит у нее из-под ног. Она закусила губы и замолчала. Майор наблюдал за ней, не произнося ни звука. Он осознавал, что одержал легкую победу, к которой был заранее готов, так как все, что он сказал о восстании поселков, было делом решенным и давно подготовляемым.
– Этот шевалье де Мобре, – продолжала Мари на сей раз примиряющим тоном, – человек очень знающий. Я уверена, что он искренне предан нашей стране и в особенности нашему острову.
– Не сомневаюсь, мадам, – поддержал майор в том же тоне.
– Нам не следует забывать, что если значительное число колонистов разбогатели в последние годы, то обязаны они этим ему. Шевалье действительно познакомил моего покойного супруга с людьми, открывшими секрет белизны сахара. Положение многих наших плантаторов совершенно изменилось; впрочем, вам все это известно…
– Да, мадам, – кивнул майор.
– Учитывая эти услуги, – поспешила прибавить она, – я решила назначить шевалье де Мобре членом Высшего Совета.
Она торопилась высказаться, будто опасаясь, что ей не хватит духу довести это дело до конца или что майор ее перебьет. Украдкой она с беспокойством следила за тем, как майор принимает ее заявление.
Он был невозмутим, даже улыбался.
– Бог мой! – проговорил он в ответ. – Если такова ваша воля, я не вижу, кто мог бы помешать вашему решению. Вы в состоянии лучше кого бы то ни было судить о качествах и достоинствах этого шотландца.
– Вы, стало быть, не видите препятствий для его назначения?
Он не спеша потер руки и снова улыбнулся. Он радовался тому, что в один миг все обернулось в его пользу. Только что он едва не был арестован, и вот уже генеральша спрашивает его совета, да как покорно! Ах, как хорошо, когда женщина не уверена в себе, совсем не упрямится, даже страшится чего-то…
– Лично я ничего не имею против, – объявил он.
Подумав с минуту, майор прибавил:
– Однако, мадам, позвольте вам заметить, что некоторые члены Совета могут отнестись к этому назначению не так благосклонно. Шевалье де Мобре, как я уже сказал, иностранец, и…
Она поскорее его перебила, потому что ожидала этого замечания и приготовила в ответ свои доводы:
– А разве вы сами, сударь, не иностранец по происхождению? Никому точно не известно, кто вы: англичанин или голландец.
– Я знаю, – не смущаясь, отвечал он тоном, свидетельствовавшим о том, что ему далеко не безразлично мнение о нем других людей, – я знаю, кое-кто утверждает, что я голландец. Тем, кто это говорит, было бы нелегко доказать сей факт; сверх того, это не имеет никакого значения, поскольку на самом деле я француз в нескольких поколениях. Вы забываете, что меня зовут де Гурсела.
– Пусть так, – смилостивилась она. – А как же кардинал Мазарини? Ведь он – итальянец?
– Мадам! – произнес Рулз, уступая. – Поступайте как знаете. Власть у вас в руках, я вам клялся в верности и всегда подчинюсь вашей воле. Сегодня я уже видел, чем рисковал, взяв инициативу в свои руки, хотя желал лишь доставить этим удовольствие вам. Я хотел освободить вас от чисто мужских обязанностей, к коим отношу экспедицию на Мари-Галант, но только вызвал ваше неудовольствие.