– А я думала, Вы меня уже отпустили… – обессиленно пробормотала она, айкнув после очередного удара.
– Плохо ты думала! – с ласковой усмешкой ответил он – Что-то наконец обрело голос. – Будешь знать, как к незнакомым дядькам на чердак ходить.
Она хихикнула, собираясь сказать, что для нее он совсем не дядька, – тридцать пять или тридцать шесть – разве это серьезно?.. – но новые ритмичные удары прута заткнули ей рот. Удар-удар-удар-удар-удар – по одному и тому же месту, еще и еще, с плавным нарастанием силы; если сначала не больно, то потом – больнее и больнее, жжет, место не успевает восстановиться; она извивалась, плакала, шипела сквозь зубы – но Что-то крепко держало ее, и прут покусывал слева, справа, везде.
Плеть?.. Новые удары – хлесткие, даже немного игривые; она любит их – но сейчас они действительно опасны. Размах – слабый удар; размах – удар посильнее; размах – такой удар, что она выгибается, кричит, бормочет: хватит, пожалуйста, хватит!!.. Что-что? Хватит? – с нежной жестокостью переспрашивает Что-то – и продолжает пороть ее; бедра внутри, бедра снаружи, ягодицы, бока, колени, лодыжки; удары, удары, удары градом осыпают ее, и все, что она может – принимать их, айкать, шипеть, визжать, всхлипывать. По мере сил участвовать в обряде, в симфонии боли.
– Хватит, пожалуйста! Все, я больше не могу, не могу!! – всхлипывая, принялась умолять она, когда подошла к огненному пределу истерики – когда на теле уже не осталось места, свободного от ударов. От каждого удара она невольно дергается, и от этого боль пронзает связанные руки – безжалостный замкнутый круг.
Помедлив, он отбросил плетку – кажется, немного разочарованный. Не насытившийся. И – крепко обнял ее; просто ласково, заботливо, без угрозы. Не как в начале. Мариам упала на его руки – и разрыдалась.
– Чаю?.. – тихо спросил он.
Глава вторая. Веревки. Эпизод пятый
…Они говорили в темноте, озаренные трепещущим светом свечи, и пили остывший чай. Андрей лежал на ковре, подложив под голову локоть; Мариам сидела напротив, притянув колени к груди. В процессе порки он, оказывается, снял с нее бюстгалтер – но она почему-то не стеснялась своей наготы.
Между ними не произошло ничего сексуального, ни одно его прикосновение не было лишним. (Ну, разве что то, одно, когда он провел кончиком прута у нее между ног – игриво, будто дразня; но это так идеально вписывалось в общую картину, что она простила его). И все же – произошло нечто другое, возможно, более важное и сокровенное, чем соитие.
Все тело Мариам ныло, но в мыслях звенела легкость, сила и уверенность. Не как после тренировки, не как после хорошей сессии у психолога. Лучше, намного лучше.
– А ты заметила, что во всех своих историях ты выбираешь тех, кто во всех отношениях ниже тебя? – задумчиво глядя на нее, улыбаясь краешком губ, сказал Андрей. – Так нравится пачкаться?
– Пачкаться? – повторила она. – Нет, ну… Нельзя ведь так оголтело судить – «выше», «ниже». Каждый из них, может быть, был в чем-то и выше меня. Например, в харизме, в успехе в карьере, в жизненном опыте. Амир, допустим, отличный математик и талантливый преподаватель – хоть он и наркоман, и мудак. Но…
– Но ты ведь сама понимаешь, что все это звучит крайне неубедительно! – отмахнувшись, морщась, засмеялся Андрей. – Конечно, ты была выше их. Духовно, эмоционально, интеллектуально, еще и материально – каждый раз. Тебе нравится проигрывать тем, кому ты не должна проиграть по своей природе?
– Может, и так, – обдумывая эту фразу, признала она. – Скорее мне нравится… игра. Неизвестность. Интрига. Поэтому мне нравится общаться с ненормальными людьми, – она грустно улыбнулась. – Всегда опасно, всегда… Что-то происходит.
– С нормальными просто не о чем говорить. Скучно.
– Не то чтобы скучно, а… Будто на разных языках. То есть, я могу признать их достоинства в чем-то, мне может быть с ними даже комфортно, даже, может быть, интересно какое-то время. Но…
– Но в итоге пустота.
– Да. Благополучие ничего не дает для сюжета. Любой сюжет – это боль. Конфликт. Страдания. Говорить о быте, говорить на уровне «привет как дела что делаешь» – да, можно, даже нужно. Это есть в каждом. Но…
– Но тебе мало.
– Да. Мне мало.
– У меня бывшая девушка была с ПРЛ, – в проницательной темноте его глаз отражался дрожащий огонек свечи.