Какое-то время Даниэль был панком – показывал ей фото с розовым ирокезом, бережно хранил кожаную куртку с нашивками, кастет, биту и стеклобой. Дрался, жил на улицах и в коммунах; но потом встретил очередную женщину – и решил измениться: стал носить длинные пальто и черные шляпы, интересоваться историей и винтажными вещами, пользоваться терпким дурманящим парфюмом. Всё это ему шло – несмотря на проколотую бровь и агрессивные тату на лице и по всему телу. Даниэль был дьявольски красив – не просто симпатичен; красив необычной, пугающей, гибельной красотой. Он легко мог бы стать моделью или актером – но, когда они познакомились, работал обычным клерком в какой-то непримечательной конторе. Ему было важно стать другим – нормальным. Жить по графику и расписанию.
Он много играл в компьютерные игры – и много, с какой-то милой, почти детской увлеченностью рассказывал о них Мариам. Они говорили о разном – о бытовом и душевном, смешном и грустном; Даниэль был надломлен – но это не мешало ему читать людей, как открытую книгу.
И успешно использовать то, что в этой книге написано.
«Все люди – просто ресурс. Они заменяемы. Если человек мне вредит, я его ликвидирую».
Мариам ждала его каждый вечер, кормила ужинами, болтала с ним до ночи, спала в обнимку, делала массаж, с упоением касаясь его совершенного тела, запуская пальцы в густые волосы, – но в какой-то момент настала пора «ликвидировать» и ее.
Пара ссор, пара приступов ревности с ее стороны, его спонтанная ночь с бывшей – и вот она уже «истеричка», «опасный человек» и «насильник». «Не трогай меня, не трогай, я сказал!! – кричал он, с безумными глазами отшвыривая ее, раздирая кулаки в кровь, чтобы ее не ударить. – Отъебись уже наконец! Ты меня до психоза, блять, доводишь, убирайся, я тебя ненавижу!»
Потом – успокаивался, извинялся, говорил логично и холодно. Всё холоднее и холоднее, логичнее и логичнее. После разрыва с бывшей появилась другая; с Мариам он перестал спать. Сначала вяло отрицал, что она его не привлекает; потом стал это признавать. И не просто признавать, а с уточнениями. «Ну слушай, не знаю, может, ты кому-то в этом смысле и нравилась – но это пиздец! Сверху с тобой неудобно, мне не нравится, как ты двигаешься. Все эти минеты неудачные с зубами, нос у тебя к тому же маленький, а мне нравятся большие… И с волосами тебе, может, сделать что-нибудь, а? Цвет ни темный, ни светлый – уебищно как-то. Макияж мне нравится яркий, опять же, а ты почти не красишься. Ну короче, не то!.. Вот Диана – ммм, Дианочка… Как вспомню ее тяжелые ботинки – так и хочется, чтобы она меня ими пнула по лицу!.. Понимаешь, вот у нее ебучка как у сучки, ее трахать прям хочется, понимаешь? А тебя – нет. Ну не для того ты! Не доросла ты до моего уровня».
Такого Мариам, при всем ее опыте, не говорил еще никто, никогда. Она плакала, стонала, рычала от бессильной ярости, царапалась, резалась, била посуду. Металась, как зверь в ловушке, не находя выхода; казалось, чем больше Даниэль унижает и отшвыривает ее – тем больше ее к нему тянет. Она чувствовала, что теряет рассудок, что не владеет собой. Что пойдет на что угодно – буквально на что угодно, – лишь бы им завладеть.
И пришлось пойти.
Всё чаще Даниэль шутил на тему денег – что она его sugar mommy: покупает ему одежду, оплачивает такси, бесплатно кормит почти каждый день. Подарила трость с клинком, пневматический пистолет, еще пару вещей, которых он хотел. После секса однажды томно протянул: «Мне пора брать за это деньги!..»; язвительно шептал ей на ухо, обдавая горячим шепотом: «А что, разве ты не хочешь, чтобы я был твоей личной шлюхой? Сколько ты согласилась бы мне платить?»
Мариам уже ничего не знала, ни во что не верила – земля уплывала у нее из-под ног. Когда-то люди платили ей – и она знала, что ни за что в жизни, никогда, никогда не окажется по ту сторону. Никогда не унизит вот так человеческое существо. Но…
Казалось, сам дьявол пришел, чтобы проучить ее за прошлые грехи. Даниэль при ней целовался с какой-то малолеткой в клубе; Даниэль привел к ней на ночевку своего семнадцатилетнего друга – панка-наркомана, глупенького, но симпатичного, – и у них случился секс втроем. Мариам была исступленно счастлива – ей удалось поймать Даниэля, сожрать его, растерзать, пусть и на одну ночь; но это была всего одна победа перед чередой поражений.