«Почему ты не отвечал?»
«Занят был».
«Чем?..»
«Ну… Думаю, ты понимаешь».
Мариам взревела, взвыла волком, сгорела, распавшись на тысячу дымящихся угольков. Она била посуду, швыряла мебель – и царапалась, царапалась, царапалась, пока не осталась лежать на полу, захлебываясь, трясясь, в луже крови. Ручейки текли с её рук, ног, лица, шеи – текли по желтому паркету, как по песку на гладиаторской арене.
За что, за что, за что, Господи?..
Она кричала ему, что он животное, эгоист, мудак, подлец; он холодно и зло отвечал на ее оскорбления. Просто клуб, алкоголь, красивая женщина. «Красивее меня?!» «Нет. И не умнее тебя, и не интереснее. Выдохни и прекрати истерику. Я просто захотел – и сделал. Потому что могу».
Мариам схватила упаковку таблеток, назначенных психиатром для терапии ПРЛ, – и, перекрученная судорогами, проглотила всё, что осталось в блистере. Настал конец всего. Я больше не могу, не могу, – лежа в луже крови, думала она. Я просто больше не могу. Хватит. Господи, пожалуйста, хватит. Прекрати это. Как угодно – просто прекрати.
Она не умерла – только пережила легкое отравление и два дня провалялась в полубреду, окоченевшая, с еле бьющимся сердцем. А Матвей вернулся домой, заехал к жене – и застал ее с любовником. Оказалось, всё это время у нее был другой парень; и за годы брака она изменяла мужу чаще, чем он ей. И с парнями, и с девушками.
«У меня пол из-под ног уплывает, – опустевшим, будто бы пьяным голосом невнятно говорил он Мариам в голосовых сообщениях. – Просто не могу нормально стоять. Не могу читать, работать – буквы плывут… Беру отпуск и уезжаю. Хер знает куда – просто подальше. К черту всё. Ты хотела, чтобы я пострадал за то, что сделал. Так что вот. Можешь порадоваться. Я получаю по заслугам».
Но Мариам не радовалась. Матвей узнал, что она чуть не убила себя, – и его единственной реакцией было: «Я так страдаю из-за того, что мне лгала жена». У Мариам будто содрали с глаз мутную пленку – резко и странно. Всё это время она была побочным винтиком в чужой конструкции, второстепенным персонажем в чужой игре. Не более. Певичка и Матвей выясняли свои отношения, вели свою войну – а она была просто случайным отрядом рекрутов, затесавшимся на границе. Пушечным мясом. Разменной монетой.
Когда это она соглашалась на такие роли? И с чего должна?..
Всё разорвалось; ей стало легче – но пусто. Матвей развелся, переехал в Москву, продолжил в фанатичном самоутверждении коллекционировать женщин. Вступил в – как он выражался – «секс-позитивное комьюнити»; стал завсегдатаем закрытых кинки-пати, учился шибари, практикам с воском, порке, перебрал за пару месяцев под сотню партнерш. Стал едким, желчным, эгоцентричным, туповато-топорным. Общаться с ним Мариам разонравилось – и, конечно, это было взаимно: Мариам трогала в Матвее то, что он больше никому не хотел показывать, – поэтому агрессивно защищался. К тому же она устала от его однообразных рассказов о том, как, где и кого он «выебал», от вставок в любом разговоре – хоть о пробках в Москве, хоть о «Моби Дике»: «Да уж, я вот на подарки своим девчонкам двести тысяч спустил в прошлом месяце», «Да неудивительно, что не помнишь: их было много!..», «Ага, я резко стал снова ощущать одиночество, когда впервые за три месяца переночевал один. Но, думаю, количество постоянных партнерш с двенадцати надо всё-таки сокращать – это многовато».
Мариам стало скучно. Они теперь были как рыба и птица – из разных миров. Совсем как с Даниэлем или Луи. Неизбежное, грустное отчуждение.
Она вновь написала Матвею как раз тогда, когда решилась на сессию шибари: подумала, что он единственный из ее знакомых разбирается в этом и может что-то посоветовать. У них впервые за долгое время сложился дружелюбный диалог; Матвей любил советовать и учить с высоты своего покровительства, это было его слабостью. Но мастера Мариам всё-таки нашла сама – не по его советам.
И вот что из этого вышло.
«Не надо искать виноватых. Закончить отношения – это тоже выход». Где-то она всё это слышала. Пару лет назад – от него же.
Егор недавно сказал, что Матвей собрался снова жениться – на девушке, с которой знаком всего месяц, очень похожей на его певичку. И еще – что после свадьбы они вместе улетают на Бали, а оттуда в Таиланд.
– Почему ты счастлива и не одинока только в трэше? – тоскливо спросила Эля, допивая кофе. – Ведь вполне можно жить без этой боли, без… всего этого? Просто жить!