– А в личной жизни… у тебя нет проблем с этим? В смысле, если у тебя есть парень, он это принимает? – спросила она Катю. Та небрежно пожала голым плечом.
– Ну как… У меня сейчас нет прям уж парня, но есть кое-кто, кто нравится, – она улыбнулась с неожиданной застенчивостью. Мариам впервые заметила, какая проблемная у нее кожа – мелкие прыщики, покраснения, расширенные поры, наспех прикрытые тональным кремом и пудрой. Снять с нее это голубое одеяние, убрать неоновый свет, и – девочка, просто девочка. Наверное, не старше ее студенток. И не умнее. – И он, к сожалению, да, прям сильно против. Настаивает, чтоб я бросила.
– А ты не хочешь?
– Ну-у… – Катя задумчиво сморщила маленький нос. – Как тебе сказать? Я бы, может, и пошла навстречу – но в таком случае мне надо что-то взамен, понимаешь? А так… Он еще и живет в другом городе. То есть брось всё, чем ты занимаешься и что любишь, свой круг общения, еще и переезжай к нему… Слишком жирно, по-моему, получается.
Что сказать – цинично, но справедливо. Мариам вздохнула.
– Да уж… Это сложно.
– Вот именно. Сложно.
Какое-то время они вместе молча смотрели, как на полу у шеста яростно и агрессивно извивается девушка в черном бархате, то и дело взметаясь в воздух упругой дугой; под (и это внезапно) электронный кавер Rammstein. Величественные аккорды – вверх на шест, и еще, и еще, разлет ног в гимнастически безупречном шпагате, поворот, выгиб лопатками к шесту, – под возвышенно-угрожающие немецкие выкрики… Нежная рука заводится за спину, к застежке – и бархатный черный лиф летит прочь, со стуком падая на подиум; зал взрывается криками. Синхронно со стихающей музыкой дева расплавленным воском стекает по шесту, благосклонно кивает клиентам – и уходит, гордо сверкая белизной груди и встопорщенными сосками.
– Я, кажется, всегда вкладывалась в людей больше, чем они мне давали, – вдруг сказала Мариам; ее почему-то потянуло на откровенность. – Всегда много теряла, страдала – лишь бы быть с кем-то рядом, лишь бы меня любили… Это давало жизни смысл. А сейчас… Сейчас я просто одна. Крышу ни по кому не сносит – да и не хочется ради кого-то стольким жертвовать. С одной стороны, так проще. С другой – грустно.
– О, понимаю! – сочувствующе закивала Катя. Вряд ли, дитя. О, вряд ли. – Слушай, ну вечно жить ради кого-то – это же всю жизнь себе испортить, разве нет? По-моему, надо жить ради себя – и просто кайфовать! Наслаждаться моментом! Иначе – зачем это всё?!
Приземленные, простенькие суждения; но знает – может, она и права? Может, никаких смыслов и вправду нет – и она зря всё это время искала их в своих мятежных музах?..
Что же остается? То самое «просто жить». Просто жить – долгим, мучительно долгим бессмысленным процессом, который должен быть предельно ярким, вспыхнуть – и сгореть в пустоте.
– И правда. Зачем это всё, – эхом повторила Мариам. Пилон – странное дело – пустовал уже с полминуты: феи, как по команде, слетелись к дверям – встречать новых посетителей. Забавно наблюдать, какие усилия они прилагают, чтобы завлечь очередную подвыпившую компанию – сразу выпрямляются, прихорашиваются, выкручивают на максимум тумблер своих лесби-шоу. Интересно, сколько они отсыпаются после каждой смены?.. Бедняжки. – Знаешь… Последний, по кому я страдала, был наркоманом. И вот он перестал со мной общаться, когда позвал меня в тройничок со своей девушкой, а я отказалась. Просто послал меня матом, и всё.
– Фу! – возмущенно – кажется, даже искренне – скривилась Катя. – Просто отвратительно! На такие вещи надо идти только по своему желанию – типа, не чтобы кому-то угодить. Я в свое время тоже шла, чтобы угодить, и… Брр, это было ужасно!
– Согласна. Вот я и не пошла.
– Ну и пошел он нахер, не нужны тебе в жизни такие люди! Ты такая классная! – вдруг подавшись вперед, Катя обняла ее; Мариам обдало мятно-сладким ароматом ее духов. – Я верю, что у тебя всё будет хорошо!
– Спасибо! – неловко засмеялась Мариам – и, отстранившись, сменила тему. – Так здорово, что здесь девушки разных типажей… Я думала, все будут как на подбор с большой грудью, большой попой – и я буду комплексовать. А тут… Очень много миниатюрных. И естественных.