Коша радостно улыбался, заглядывая ей в лицо. Красивые скулы, пухлые губы, милый широкий лоб; а главное – копна густых темно-русых волос, в которых утопает ладонь. Длинные волосы были слабостью Мариам. Даже то, что Коша худенький и невысокий – едва выше нее – почему-то ему шло. Он вечно переживал из-за прыщей – проблемных знаков юности, – из-за кривых зубов (увы, действительно кривых) – но все это, на взгляд Мариам, не портило его. Портило что-то другое; а что – она все могла понять.
Они познакомились на поэтическом вечере, где Мариам читала кое-что из своих стихов. Коша, изнывая от жажды общения и женского внимания, сам подошел к ней, заговорил, даже сам в тот же вечер попросился (напросился?..) к ней домой на вино. Тогда все и началось – и до сих пор продолжается. Уже три месяца у нее никого больше не было – но Мариам сама не знала, рада этому или нет.
С одной стороны, объективно ее в нем все устраивает. С другой…
Двадцать один – вечно этот возраст. Витальке было столько же, когда они познакомились. И Егору. И…
Что-то еще случилось в двадцать один – что-то важное. Очень, очень давно.
– Правда похудел, ну скажи?..
– Да, правда. Хватит уже твоей аскезы с творогом и гречкой, – Мариам обняла его за талию, стараясь не слишком плотоядно его разглядывать. – У тебя талия и так у́же, чем моя!
– Ну и что? Мне нравится твоя талия. И волосы… – Коша потянулся к ее макушке, вдыхая запах; заурчал, зажмурился, как довольный кот. – Они похожи на свежий пирог с золотистой корочкой! Яблочный. Только что из духовки.
– Звучит довольно хищно, – рассмеялась она. – Ты долго еще собираешься запрещать себе выпечку?
Глава первая. Сон. Эпизод четвертый
***
Прошлое
Разнеженно застонав, мужчина откинулся на подушки; на его волосатом животе блестел пот. Мариам надела тунику, набросила красное покрывало на голову, нашарила на полу сандалии. Она всегда одевалась быстро – помыться лучше потом, где-нибудь, где посетитель не увидит.
Ей очень хотелось помыться.
– Два золотых шекеля, – напомнила она, торопливо заправляя под покрывало волосы. – Заплати, пожалуйста.
Мужчина хмыкнул, перебирая пальцами черную бороду. Одеваться он, кажется, не собирался. Мариам старалась не смотреть на его расплывшуюся наготу.
– Заплатить? За что, красавица? – он подполз к ней по скомканным простыням, развернул к себе, взял за подбородок. Его пальцы все еще землисто пахли семенем; Мариам задержала дыхание, чтобы подавить тошноту. – Ты же получила удовольствие, да? Почему я должен платить за твое удовольствие?
Удовольствие? Он что, шутит?.. Мариам заставила себя улыбнуться и протянула ладонь.
– Два золотых шекеля, – холодно повторила она. – Я отработала. Работа должна оплачиваться.
– Ах, это твоя работа, выходит, солнце? – нежно проворковал он, проводя пальцами по ее щеке. Мариам отодвинулась. – Раздвигать ноги и открывать рот, когда скажут?
– Два золотых шекеля, – замерев, без выражения повторила она.
– Вот как. А ты упрямая, – мужчина вздохнул и потянулся к своему шелковому халату. – А что будет, если я не заплачу?.. Просто любопытно.
– Тебе лучше заплатить.
– А не то – что?.. Меня побьет тот, кто тебя защищает? Развратник, который тебя в это втащил?
Мариам стиснула зубы, глядя в пол. На самом деле, не было никакого «развратника» – только нищета. Но это не его собачье дело.
– Два золотых шекеля. Просто заплати, как договаривались. Вижу, ты богатый человек – вряд ли тебе это трудно.
– А если я хочу по-другому, солнце? – он встал в полный рост, завязав тесемки халата на объемистом животе – улыбаясь с каким-то странным ликованием. – Хочешь, открою тайну? – он наклонился ближе, обдавая ее зловонным дыханием; Мариам зажмурилась. – Я ненавижу шлюх.