«Ох уж эти австрийцы с их стремлением к стабильности».
«И не говори».
«Печальный финал».
«Да нет. Просто жизненный».
«Ну, не знаю. Когда мои женщины выходили замуж – или мужчины женились, – обычно это не служило причиной разрыва».
«А что служило?»
«Разные вещи. Но чаще всего мне становилось слишком скучно. А другой стороне – слишком больно».
«Ты получаешь удовольствие от боли других?»
«Не сказал бы. Я люблю играть и ценю игру. А в чистом садизме нет игры: есть человек и его «мебель». Если я захочу пообщаться с мебелью – схожу в Икею».
«Ахах. То есть всякие практики вроде… не знаю, шибари или ваксплея – вызывают у тебя отторжение?»
«Нет, совсем нет. Это может быть весьма интересно – как форма взаимодействия и познания себя. Но упиваться самим фактом чужого подчинения… Увольте. Это уровень пубертата в седьмом классе, я давно его перерос».
«Очень… зрелая точка зрения. На слух ты более зрелый, чем на вид».
«Как и ты. На вид я бы дал тебе года двадцать три – а тебе, оказывается, все двести с чем-то».
«Чуть больше, если честно. А сколько тебе?»
«А сколько ты думаешь?»
«Двадцать четыре? Двадцать пять?»
«Неплохие варианты. Пусть так и будет. Qui sait[2]».
«Знаешь французский? Значит, моя догадка про Стендаля не такая уж глупая?»
«Она не глупая, просто неверная. Я говорю на французском, потому что мой отец наполовину француз. А мать – японка».
«Ого! В тебе чуется что-то… изысканно-азиатское. На японском ты тоже говоришь?»
«Понимаю на слух, говорю – хотя довольно слабенько. А вот писать почти не умею. Проклятые иероглифы».
«Ох, да… Помню, я когда-то тоже с ними намучилась».
«Ты, наверное, тот еще полиглот? Раз столько лет прожила».
«Есть такое. Один хороший человек когда-то сказал, что у меня способности к языкам. Решила их не забрасывать. Он учил меня ивриту».
«Ивриту? Думал, евреи его и так знают».
«С чего ты взял, что я еврейка?»
«А это не так?»
«Так. Просто… обычно сразу не догадываются. Типаж не тот».
«Я догадался. Не знаю, просто чутье».
«Впечатляет. Ну, я тоже догадалась насчет Японии – ты приснился мне под цветущей сакурой. Так что мы квиты».
«Сакура. Романтично. Или кто-то просто слишком пересмотрел аниме».
«И кто посмеет меня осуждать?! Ты должен быть благодарен аниме за то, что они продвигают твой типаж!»
«Ахах. Что ж, я бы и без томных нарисованных мальчиков справился со своим продвижением».
«Не сомневаюсь».
«Так какой твой родной язык?»
«Что за интерес к лингвистике?»
«Скорее к еврейкам».
«Древний арамейский».
«Вот как… А тебе действительно много лет. Прости, отходил погуглить».
«Да уж. Больше, чем хотелось бы». (Сообщение удалено).
«Ай-яй, некрасиво удалять сообщения. Я всё равно прочитал с уведомления».
«Упс. Прости».
«Что за декадентские настроения? Тебе хочется умереть?»
«А что? Ты бы стал утешать меня – гладить по голове и говорить, что всё будет хорошо?»
«Ну, нет. Для начала стоило бы самому в это верить – а я не люблю врать без причины».
«Достойно».
«Так и?..»
«Что?»
«Что значит «больше, чем хотелось бы»?»
«Мы можем сменить тему?»
«Без проблем. Что ты делала в стрипухе? С трудом тебя там представляю».
«Отвлекалась от бренной суеты. И выгуливала подругу: она фанатка стрип-пластики».
«О, помню. Барышня с фиолетовыми волосами».
«Значит, ее запомнил, а меня нет?..»
«Положите нож, леди. Шучу, тебя я тоже вспомнил».