Все, особенно девица по имени Ванда, с короткими, ярко-желтыми завитками, прилепленными к каждой щеке, и густо напудренным носиком, приветливо приняли Мэри и поначалу уделяли ей много внимания. Ее посадили между дядей Джеффри и Рэймондом, дали немного имбирного эля и расспрашивали про ее пьесу, восклицая: «Милая деточка, это же роскошно!» Они не верили, что ей не восемь лет, а больше, а еще удивлялись, что она делает тут с таким дядей, как Перси. Мэри упивалась своим успехом, отчасти из-за сидра, все еще бурлившего в ее голове, но вскоре они перешли на свои разговоры, мололи всякую ерунду про каких-то Деззи и Мадж и забыли о ее существовании.
Она потянула дядю Джеффри за рукав и шепотом напомнила:
– Ты забыл про кино?
– Что? О, да-да, хорошо, Крошка. Через секунду. – И он опять отвернулся от нее. Теперь он пил виски с содовой и что-то серьезно говорил Ванде, сидевшей возле него. Мэри не слышала его слов, но тут Ванда сказала: «А что, Перси?» – и легко похлопала его по руке. Мэри побарабанила пятками по стулу, вздохнула, выпила еще имбирного эля и через несколько минут сделала новую попытку. На этот раз он не слушал ее, и она не решилась его дергать.
– Ты ведь милашка, правда? – говорил он Ванде и улыбался, обнажив свои торчащие вперед зубы. Мэри повернулась к Рэймонду. Тот, держа стакан пива возле лица, в рассеянности мочил в нем бородку, а сам слушал Бэбс – особу с худым лицом и в надетом набекрень берете.
– Когда я приехала сюда, – говорила она с американским акцентом, – я сказала ему: «Ну, мистер Хамерстейн, вы можете принять это или не принять», так и сказала: «Либо я говорю свои строки, либо не говорю ничего». Повернулась и ушла. Вот так! – Она щелкнула пальцами под носом-пуговкой Дядюшки Джо.
– Врешь, Бэбс, ты ведь так не сделала, верно? – Рэймонд поднял голову, на его бородке осталась кайма от пены.
– Нет, конечно… – Она внезапно рассмеялась. – За кого ты меня принимаешь? Но если бы я так поступила, было бы круто, правда? Эй, деточка, – обратилась она к Мэри, заметив на себе ее взгляд, – скучно тебе?
– Нет, вовсе нет, благодарю вас. Сколько времени, скажите, пожалуйста?
– Половина десятого, – ответил Рэймонд, высунув волосатое запястье из желто-зеленого рукава пиджака.
– Тебе спать пора, да? – поинтересовалась Бэбс.
– И Перси тоже, судя по всему, – добавил Дядюшка и весь затрясся от хриплого смеха.
– Заткнись, Дядюшка, – фыркнула Бэбс и бросила через стол пивную пробку. – Эй! Очнитесь, голубки, и сделайте что-нибудь для малышки!
– Все в порядке, правда, благодарю вас… – лепетала Мэри. Лучше уж она, к своему разочарованию, останется без кино, чем окажется в центре всей этой суеты. Дядя Джеффри повернулся к ней и, отстранив Ванду, шептавшую ему что-то на ухо, тихонько воскликнул:
– Боже, я совсем забыл – я обещал малышке сводить ее в киношку! – Ванда надула губы и отвернулась. – Я вот что придумал, – продолжал он с просветлевшим от удачной мысли лицом. – Ты уже большая девочка. Может, сходишь одна? Вот тебе десятка, потом поедешь домой на такси. Я хочу провести ночь не дома. Ты согласна?
– Перси, что ты придумал? – возмутилась Бэбс, но Мэри с восторгом взяла десять шиллингов. Она никогда не была в кино и не ездила самостоятельно на такси. Ее ждало приключение. Она стряхнула с себя сонливость, напавшую после ужина, и вскочила на ноги.
– Огромное спасибо, дядя Джефф, все чудесно. Так я пойду, ладно?
– Мы проводим ее, правда, Джеффри? – предложила Ванда, послюнявила палец и, взглянув в маленькое зеркальце, что-то поправила на своем лице. Сунула ноги в туфли, схватила большую сумочку из лакированной кожи и встала. – Пойдем, милая. Давай руку.
Мэри увернулась, и тогда Ванда взяла за руку дядю Джеффри. Остальные трое попрощались с Мэри, сказали: «Не делай ничего, что не сделал(а) бы я» и «Напиши для меня роль в твоей новой пьесе», а Мэри смеялась и стояла на одной ножке.
– Вперед, – сказал дядя Джеффри, и они втроем вышли на улицу в жаркий, душный вечер. На зеленоватом небе загорались первые звезды. Мэри радовалась, что она больше не сидит в дядиной компании, а идет в кино.
– Спасибо за приятный ужин, – вежливо поблагодарила она, пока они ждали посреди улицы.
– Ты счастливая девочка, правда? – пропела Ванда, висевшая на руке Джеффри. – У тебя есть дядя, который водит тебя в ресторан. Когда я была маленькая, меня никто не водил в ресторан. – И она громко заржала как лошадь.