Ей пришлось долго ждать следующий поезд, она сидела на скамье, думала о своей кровати и о том, как хорошо, что она не поехала домой на такси. Ей уже слышался голос дяди Джеффа: «Клянусь Юпитером, ну и племянница у меня!», когда она с гордостью вернет ему деньги. Она опять широко зевнула и прислушалась к размеренному ритму мужских ног, шагавших вверх и вниз, вверх и вниз в нереальной тишине платформы. Часы сообщили, что уже почти полночь. Наконец где-то вдалеке стал нарастать слабый рокот, который затем усилился до рева. Грохочущий дракон выскочил из темноты с брызгами голубых искр, летевших от контактного рельса, и затормозил с резким визгом. Мэри вошла в поезд, когда он начал издавать визг «дзигл-дзигл-дзигл», как делал всегда на «Эрлс-Корт», и после бессмысленного ожидания наконец двинулся дальше. На «Эдисон-роуд» она вышла на платформу, отдала билет контролеру, который всем своим видом показывал, что только сумасшедшие зачем-то ездят куда-то в такой поздний час, а не лежат в постели. Еле живая от усталости, она поднялась по ступенькам на улицу. Идти было недалеко, впереди громоздился массивный корпус «Клиффорд-Корта», такой угрюмый, но в эти минуты очень желанный. Мэри надеялась, что мать уже вернулась и встретит ее. Она уже представляла себе, как та удивится, что дочка добралась до дома одна, как будет хвалить ее и с нетерпением попросит ее рассказать про вечер, потом расскажет про свой. Они обе знали, как приятно делиться друг с другом пережитыми приключениями.
Дверь подъезда была все еще открыта, но портье нигде не было, лифта тоже, и Мэри безуспешно жала на кнопку. Она устало одолела четыре пролета, цепляясь за перила, и показала язык теперь уже бесполезному лифту, заснувшему на третьем этаже. Когда она уходила, были ли на ней перчатки? Она не помнила, но, если уж и потеряла их, тогда ничего не поделаешь, решила она, вставляя ключ в замок.
Не успела Мэри войти в дверь, как на нее налетел вихрь, бессвязный, бормочущий – и рыдающий! Ее мать рыдала, встала на колени на линолеум, обнимала Мэри и лепетала что-то вроде: «Ох, доченька, я уже думала… где ты была?.. как ты могла, доченька – ты даже не представляешь, что я пережила… ох, моя Мэри, доченька!» Мэри удивилась. Кажется, она все-таки что-то сделала неправильно. И она тоже заплакала – от усталости и разочарования. Тут мать пришла в себя и стала ее утешать.
– Ну, – проговорила она, когда Мэри успокоилась и лишь тихонько всхлипывала. – Где ты была?
– Дядя Джеффри водил меня в ресторан.
– Я так и подумала, когда пришла домой. Но потом, когда вы все не возвращались, испугалась и позвонила в тот клуб «Теддис», куда он иногда ходит. Мне сообщили, что он только что ушел с какой-то компанией. Я спросила про тебя, но они ничего не знали. Тогда я чуть не сошла с ума. Видела всякие ужасные картины того, что могло с тобой случиться, даже искала тебя на улице. Звонила в полицию, два раза; возможно, в эти минуты они прочесывают всякие нехорошие места, ищут тебя… – Мать выпалила все это с облегчением, радуясь, что все позади, и даже наслаждаясь тем, что ей довелось только что пережить. У Мэри закружилась голова.
– Мамочка, прости меня… – начала она, но, прежде чем смогла что-то объяснить, мать перебила ее:
– Что же случилось? Ты заблудилась? Как мог Джеффри увезти тебя в ресторан и потом потерять? Почему он хотя бы не оставил записку, куда вы направились? Почему ты не позвонила? Я не понимаю…
– Я была в кино. – Мэри двинулась в свою спальню. Мать шла за ней, охая и вздыхая. – Дядя Джеффри не захотел пойти со мной, и я пошла одна. Это было… – Ей хотелось рассказать, как чудесно все было, но внезапно она обнаружила, что не может этого сделать, потому что слишком устала и вообще, это случилось уже так давно. – Я вспомнила, – продолжала она, – что дядя Джефф велел мне вернуться домой раньше тебя и дал деньги на такси, но я вместо этого поехала на метро, потому что… потому что… – Соленая слеза скатилась по ее щеке на горестно искривленные губы.
– Да, тебе надо было взять такси, но на самом деле ты ни в чем не виновата. Этот глупый Джеффри – только он способен на такие нелепые поступки. Я отругаю его, когда увижу! Боже, как я сердита на него!.. – бушевала мать, помогая Мэри лечь спать. Девочка слабо пыталась объяснить, что дядя Джеффри не виноват, но для этого надо было напрячь все силы, а она уже засыпала. Завтра утром она все исправит и спасет себя от дядюшкиного презрения, иначе он больше никогда не пригласит ее в ресторан.