― Анна, никакой паники, не думай об этом, иначе начнутся рвотные позывы, а у тебя внутренности сейчас повреждены, очевидно.
Амалия подскочила к кровати, залила зельем из большой бутыли ладонь, прошептала пару слов, и Анна ощутила жжение срастающейся кожи, восстанавливающихся мышц и сухожилий.
― А где Оливер?
― Я здесь, Анна, здесь. ― На кровать с другой стороны забрался регент, вытянулся рядом, заглядывая ей в лицо. На ее щеках еще блестели слезы, и он, грустно улыбнувшись, вытер их рукой. ― Пока не шевелись, Амалия приготовила все заранее. Тебе нельзя двигаться.
― Сегодня все было иначе, ― сказала Анна. ― Можно мне прополоскать рот?
Глядя, как она сплевывает кровь в заготовленную на случай чашу, Оливер в бессилии прикрыл глаза. Он был готов на все, чтобы защитить ее, но против обезумевшего призрака пойти просто не мог.
― Сегодня, ― продолжила она, ― все было долго, очень долго. Я провела там, наверное, не меньше часа. Он давал мне фору, он гонял меня, пока не надоело. А потом, ― она поморщилась, ощутив режущую боль во внутренностях от заклинания Амалии, ― он вспорол мне живот и ел, оставляя живой. ― Ведьма содрогнулась, чуть ослабив чары, но быстро взяла себя в руки. ― Он перемещает меня в те ночи, когда на самом деле убивал кого-то. И мы в точности или почти в точности повторяем то, что происходило. Сегодня он получал удовольствие, а не просто рвал жертву на части.
― Как ты догадалась? ― Оливер взял ее за исцеленную руку, переплел их пальцы, и Анна сжала его ладонь сильнее.
― Он сам сказал мне. Я появилась в момент обращения, он успел еще крикнуть это, но мы не поговорили. Спасибо, Амалия, ― она благодарно улыбнулась ведьме. ― Теперь я чувствую себя хорошо. Мне нужно смыть грязь, подождете меня?
Когда она вышла, Амалия нахмурилась:
― Что-то не так, Оливер. Я чувствую, она лжет.
Анна закрыла за собой дверь на задвижку, включила воду и принялась копаться в шкафу у стены. Ворох полотенец, белья, сорочек, пара халатов – все не то. Где-то здесь непременно должна быть какая-то бумага. Есть. В сегодняшнем платье, которое еще не забрала служанка, остался блокнот с ее записями. Так, ничего серьезного, мысли о последнем предложенном Оливером законопроекте.
Вооружившись карандашом, Анна села у подоконника, поспешно набрасывая то, что еще было живо в ее памяти.
― Я знаю, что умер, Марианна, ― говорил оборотень, когда луна зашла за тучи. ― Я даже знаю, почему ты здесь. Видишь ли, у меня осталось незавершенное дело, а ты, кажется, моя кровная родственница, раз я могу тебя призвать.
― Но почему ты не сказал в прошлый раз? ― Анна осторожно спускалась с крыши полюбившейся сторожки.
― Таковы правила. Ты должна сама узнать, но теперь я могу рассказать. Я был не самым милосердным оборотнем, как ты видишь, и за это на мои плечи пало бы наказание, если бы меня не убили молодым. Я пытался обратиться к кому-то раньше, но не выходило – всему виной чары моего отца, нужно было дождаться, пока кто-то из нашей семьи займет трон. То есть вернется на свое место.
В этот раз они не стали входить в домик лесничего, сели на пороге, оставаясь в почти полной темноте под беззвездным небом. Тучи затянули его почти полностью.
― Когда ты появилась впервые, я не понял, что происходит. Видишь ли, я обречен проживать свою жизнь снова и снова, совершать все те же ошибки, творить жестокость, сохраняя память, не в силах что-то изменить. И только с тобой я получаю немного свободы.
― Как я могу тебе помочь?
― У нас есть два пути. ― Александр вздохнул и помолчал немного, вслушиваясь в беззвучие леса. ― Меня должны простить те, кого я убил. Или ты должна пережить каждую смерть по моей вине, но тогда я не знаю, что с тобой будет. Ты, конечно, искупишь мои проступки, но ведь все, что я делаю, остается на тебе следами и, возможно, в очередной раз эти повреждения могут оказаться столь сильными, что ты не проснешься.
― Ладно, я поняла. Как тебя могут простить те, кто уже мертв?
― Когда я был жив, в столице жил один маг, который специализировался на разговорах с духами. Раньше я считал его мошенником, но после смерти многое понимаешь. Его звали Бенедикт Райли. Конечно, сейчас он уже мертв, но у него есть внучка, найди ее, Марианна. И никому не доверяй. От тебя пахнет смертью, настоящей смертью, уж этот запах мне хорошо знаком. А теперь беги.