«А может, вообще оставить все, как есть. Когда мы поженимся, графство в любом случае станет моим. Нужно только удержать Оливера в стороне. К примеру, оставить наместником в столице, а самим уехать в Октилию».
Наивность такого плана смутила даже его самого – родители не отреклись бы от трона, характер не тот. И все же графство стояло ему костью в горле. Все из-за старых шахт, разработку которых прекратили еще тридцать лет назад из-за отсутствия технологий и высокого уровня опасности. Люди умирали сотнями, никто не выдерживал дольше месяца, всему виной было особое излучение горных пород. Но теперь в Октилии появился мастер, который усовершенствовал оборудование, другой мастер считает, что сможет дать людям некоторый уровень защиты. Впрочем, для Георга это не имело значение, пусть бы умирали хоть через день в темноте тоннелей, ему нужно было то, что находится там, в массивах гор. Без жертв не обходится ни одно стоящее дело.
Он так и стоял у стола, сжимая спички в руках. Пусть умирают, пусть. На его душе и совести это оставит черный след, а она, лже-Мари, потом смоет его своей добродетелью. Она этого не одобрит, но когда узнает, будет слишком поздно. Никто больше на это не способен, поэтому он не должен дать ей умереть.
«Какие-то странные у меня идеи, конечно. ― Георг заглянул в полупустой стакан. ― Это точно лимонад? Столько патетики обычно исключительно после вина».
«Ну и тугодум этот принц», ― подумала Амалия, поводя затекшими плечами. Она простояла у его покоев добрых полчаса, с таким трудом вливая в него энергию, словно его голова была из тыквы.
Амалия так и не поняла, что именно ей не понравилось в Георге, но решила перестраховаться. Она уже успела стать неизбежным злом для обитателей кухни и беззастенчиво пользовалась тем, что на нее упорно не обращают внимания. Подлить герцогу в лимонный сок самую капельку отвара, который повысил бы его восприимчивость к внушениям, оказалось легче легкого. Даже легче, чем внушить ему чуть больше симпатии к Анне. Хотя, конечно, она не была уверена, какой именно графин отнесут ему, поэтому подлила в общую чашу сока. Все равно действительно сильного воздействия никто, кроме нее, оказать не мог, а она, как истинный гений, действовать умела исключительно с размахом. Никто и не почувствует, она была уверена.
«Да и кого и в чем можно убеждать в такой ужасный вечер?» ― уверенная в своей правоте, как обычно, Амалия неспешным шагом двинулась по прохладным темным коридорам.
Пожалуй, можно было сказать, что жизнь в замке она находит достаточно сносной, но не более того, определенно не более. Куда приятнее быть среди простых людей, и все же горячая вода в любое время суток радовала неимоверно. Даже такую закаленную путешествиями женщину, как она. Напрягало Амалию только поведение Анны. Она была сама не своя, она в чем-то, несомненно, лукавила, только вот в чем именно?
По пути ведьма свернула в библиотеку. С одной из полок выудила присмотренный уже давно том, устроилась в кресле, щелчком пальцев разжигая камин. Ей больше хотелось провести лишние пару часов с племянницей, но давлением она сделает только хуже, в этом она была уверена. Поэтому предпочла погрузиться в модный роман, что так редко удавалось сделать в ее полной путешествий жизни.
Анна пробралась в покои Оливера, когда дождь уже стучал по крыше и подоконникам с такой силой, будто хотел их пробить. В таком шуме ее шаги были неслышны. Пламя свечей дрогнуло, когда она тихонько открыла дверь в спальню регента.
Он сидел на краю кровати спиной к двери и смотрел в окно. В спальне свечи не горели, стоял такой густой полумрак, что его можно было добавлять в кофе. И все же на фоне окна фигура регента вырисовывалась очень четко.
― Оливер, ― тихо позвала Анна, и он вздрогнул, оборачиваясь. ― Можно к тебе?
― Ты ведь уже вошла. Иди сюда, ― он похлопал по кровати рядом с собой, и Анна послушно приблизилась, стараясь ни обо что не удариться в темноте. ― Посмотри, какой сильный дождь.
Некоторое время они сидели в молчании, касаясь друг друга локтями.
― Дай угадаю, тебе нужна моя помощь?