― Так, потише, ― шикнула Милана, не особенно вслушиваясь. ― О принце не говорим.
― Милана, золотце, он не про твою честь, ― пропел кто-то, впрочем, не удостоившись даже взгляда статс-дамы. ― Все знают, что он женится на принцессе.
― Это здесь совершенно ни при чем, ― ровным тоном возразила Милана, чувствуя, впрочем, как внутри все холодеет от этих слов. ― Неприлично и опасно говорить о нем прямо в коридоре. Вдруг услышит?
― Услышит что? ― Георг, широко улыбаясь, словно из-под земли вырос прямо перед ней. ― Доброе утро, девушки, доброе утро, Милана, ― он предложил локоть, и фрейлина с замиранием сердца слегка оперлась на крепкую руку. ― Надеюсь, вы идете в столовую, чтобы составить мне компанию на завтраке. Там такая скучная компания собралась.
Георг чуть сдерживал шаг, чтобы главной фрейлине принцессы не приходилось слишком спешить за его широкой поступью. Она казалась ему такой маленькой и изящной, что напоминала дорогую фарфоровую куклу, а не взрослую женщину. Хотя какая она женщина, ей всего-то лет семнадцать. Скосив глаза, Георг наблюдал, как она слегка морщит нос, прислушиваясь к щебету девиц за их спинами, сдерживая порыв обернуться и ответить. Сам он ни слова не мог разобрать, да и не пытался. Более актуальной была реакция на него Миланы. Платье ей удивительно шло, да и в целом она стала вести себя гораздо свободнее, чем в первый день, когда они только встретились в гостиной принцессы.
Тогда она была зажата, смотрела чуть испуганно, широко распахнув кукольные голубые глаза. А теперь идет, положив на его локоть теплую ладошку, думает о чем-то очень сосредоточенно, даже не смотрит на него.
Да куда Милане было изучать принца, она внимательно смотрела по сторонам и под ноги, чтобы не споткнуться и не выставить себя неуклюжей. Только не перед Георгом. Его благородный профиль и пронзительный взгляд не способствовали спокойствию и расслаблению, настраивали едва ли не воинственно. Широкий шаг, гордый разворот плеч, снисходительная улыбка – настоящий принц крови, не то что она, простая девчонка из семьи давно обедневших дворян, до которой даже собственным родственникам дела мало. Спасибо принцессе, что взяла на работу, да только чем она ей платит? Развлекает по возможности ее будущего мужа, а сама витает в облаках, представляя, как он уезжает, оставив принцессу ни с чем? Что с ней будет, когда принцесса и Георг поженятся, а ее пригласят нянчить детей?
«Это уж слишком, ― одернула себя Милана, ― фрейлины не няньки, и принцесса не поручила бы такого».
И все же сколько раз она слышала шепоток своих подруг о том, куда же отправится регент, когда его правление будет окончено, когда в его услугах и помощи больше не будет нужды. Неужто домой, в графство у гор, где даже дорог нет нормальных, где холодное лето, где зимой постоянно идет снег, где вопреки всему постоянно царят ветра? Скорее уж останется во дворце, будет смотреть, как новый правитель все рушит из соседних покоев, а потом, в перспективе, и из Октилии. Определенно, Георг дождется, пока отец не передаст ему правление, а потом покинет королевство жены. Тогда, вероятно, у регента будет шанс стать наместником по старой памяти, если принцесса за него, конечно, попросит. А она попросит, в этом сомневаться не приходится.
И все же если регент решит уезжать, у Миланы будет возможность напроситься в его графство, а там, возможно, остаться в каком-нибудь не слишком крупном городке. Не всю ведь жизнь при дворе ждать редких поручений от принцессы, которая предпочитает делать все сама и далека от светской жизни.
Георг придвинул своей задумавшейся спутнице стул и сам сел рядом, отворачиваясь от всего мира, всматриваясь в ее серьезное лицо. Он чувствовал, как доверчиво и просто она себя ведет с ним, как позволяет читать на своем лице. На кончиках его пальцев поселилось чуть щекочущее чувство, которое появлялось, когда он с друзьями садился за карточный стол. Чувство, обозначающее, что у него есть шанс.
― Милана, может, пройдемся сегодня по саду?
Чувство не покидало его, пока длился ужин, пока они со стайкой фрейлин долго одевались в гостиной, пока они с Миланой старательно отставали от девушек. Оно растворилось лишь когда в ответ на его прикосновение она вздрогнула, но не стала отстраняться. Оно разбежалось вверх по рукам жидким огнем, отгоняя стылую прохладу осеннего вечера, пока он, едва касаясь ладонями тонкой талии, нежно целовал доверчиво прикрывшую глаза девушку. Он нашел ту, которую искал так давно, и он не собирался упускать ее, он был осторожен, он не забывал прислушиваться к тихому шелесту ветра и мягким шлепкам капель начинающегося дождя. Он не мог допустить, чтобы ее заподозрили в связи с ним, он не мог позволить себе бросить тень на ее репутацию.