― Что вы здесь делаете, ваше высочество? ― официальный тон как нельзя лучше подходил этому бледному утру.
― Искал госпожу Зелли, ― принц расцвел в неправдоподобно широкой для такого раннего часа улыбке. ― Слышал, она часто бывает на королевской кухне. К сожалению, разминулись.
― А поднос для кого?
Георг почти в недоумении уставился на поднос с бутылью сока и булочками в своих руках. Анна с удовольствием следила, как на его лице отражаются все мысли. В камзоле цвета вина и кипенно-белой рубахе он был чудо как хорош, на минуту даже захотелось забыть, что именно этот мужчина жаждет отчего-то ее смерти. Неплохо бы узнать, зачем ему понадобилось так кардинально решать вопрос, если есть множество менее затратных со всех сторон ритуалов. К примеру, он мог бы подчинить ее волю и заставить подписать бумаги на графство или брачный договор.
Но именно в ту минуту Анна любовалась сверканьем глаз, золотом волос, широким разворотом плеч, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Вина уколола где-то в затылке острой иглой, вышивая имя Оливера, но Анна запросто отрешилась от неприятных терзаний и подарила ответную улыбку принцу.
― Уж не ко мне ли вы собирались с моими любимыми булочками, ― любезно подсказала она выход из ситуации.
― Нет, конечно, ― Георг принял правила игры запросто, как случается делать аристократам, ― разве смел бы я постучать в ваши двери, принцесса. Но оставить у ваших покоев в надежде, что вы догадаетесь о личности раннего гостя, я мог бы себе позволить.
― Что ж, раз нам выпала такая замечательная возможность встретиться в столь ранний час, отчего бы не позавтракать вместе, ― пропела Анна своим нежным звонким голосом.
Конечно, Георг не собирался к принцессе. Он вообще не собирался проводить утро во дворце. В планах принца было поставить злополучный поднос на столик в карете и отправиться к Фелисити, пока булочки еще не остыли, а воодушевление от плодотворных вечеров в компании статс-дамы будущей королевы его не покинуло. В конце концов, он сентиментально прощался с телом, что некогда любил, с телом, которому предстояло погибнуть. Как человек Фелисити ему решительно не нравилась, зато все остальное в ней его восхищало. А еще он не переставал лелеять тщательно оберегаемую даже от самого себя мысль, что с регентом может произойти что угодно, и тогда королева выберет себе нового мужа. Почему бы этому не произойти поскорее, почему бы ему не оказаться этим счастливчиком.
Но думать об этом он себе не позволял, ведь чем больше надеешься на что-то, тем меньше реальная возможность это получить. По крайней мере, он сам в этом был твердо убежден. А уж в делах, в которых замешана магия, нужно и вовсе быть крайне осторожным с помыслами. Это Георг усвоил после невероятной истории Фелисити, а потом еще более невероятного ее подтверждения.
― А что, Георг, ты уже придумал, что будешь делать сегодня, ― спросила тем временем Анна, намазывая булочку вишневым джемом. Сладкий и алый, он был таким густым, как желе.
― Хотел выехать в город, ― задумчиво протянул Георг, наливая обоим кофе. Завтракать принцесса в конечном итоге решила на балконе, и он теперь едва сдерживался, чтобы не поежиться под прохладным ветром, от которого не спасал наброшенный на плечи плед. А принцессе все нипочем – улыбается. ― Но, наверное, воздержусь. Уж слишком холодно.
Анна счастливо ухмыльнулась, не отводя, впрочем, пристального взгляда от собеседника, и тот, не сдержавшись, вздрогнул.
― Слышал последние новости обо мне и регенте? ― она прищурилась и отхлебнула кофе.
― Да, прошу прощения, что не поздравил с помолвкой.
― Нет никакой помолвки, ― Анна почувствовала, что у нее дернулось нижнее веко. ― Но если я хочу, чтобы королевством правил регент – будет. Я на многое готова пойти ради него. Понимаешь, о чем я? ― Она дождалась кивка и немного помолчала. ― А ты, Георг, на что ты готов ради любимых?
Принц моргнул и с трудом оторвал взгляд от бледных, прозрачных глаз принцессы. Она знает, понял он. Она что-то знает, а может, и все. Эта мысль отозвалась пронзительной болью где-то там, позади глаз, в самом центре его черепа.