― Ты о каких изменениях? ― Анна против воли хихикнула. ― О моей смерти в декабре?
― Я обдумал твое предложение, Анна.
Несмотря на безвыходность происходящего, была еще возможность избежать придуманной Георгом судьбы для принцессы. Ее подсказал Александр тем утром, когда ему удалось прорваться в мир живых. Видела его теперь Анна отчетливо, зато слышала через раз и с трудом. Сложно было привыкнуть к тому, что почти постоянно находишься под наблюдением вполне видимого человека, пусть и мертвого, но информация, которую он принес, того стоила. Нужно было умереть до наступления срока ритуала, только и всего.
Амалия объяснила, что умирать на самом деле принцессе не придется, достаточно будет погрузить ее в очень крепкий сон, тогда связь с реальностью истончится настолько, что она, возможно, переступит грань, но там ее встретит Александр. Поможет в случае чего и ободрит советом.
― И когда ты планируешь сказать ей?
Делия сидела в любимом кресле с сигарой. Она лениво наблюдала за сменой выражений на лице подруги, но Амалия молчала, не желая давать ответа. Ведьма как-то вдруг разом почувствовала себя такой ужасно старой, усталость каменной плитой опустилась на плечи, и она едва не взвыла от безысходности.
― Я поняла, Делия, ― прошептала она после затяжной паузы. ― Это не туман. То, что я вижу в ее будущем, не туман. Это грань.
― В каком смысле грань? Ты о том, что мы ее погрузим в сон?
Делия нахмурилась, пытаясь понять, что так сильно напугало подругу.
― Нет, я о том, что произойдет после.
Глава 18. Откровения призрака
Георг не мог смириться с тем, что принцесса все знает и сохраняет невероятное спокойствие. Светская жизнь придворных не изменилась, была даже более оживленной, чем во время празднования ее дня рождения. Хотя Анна все еще много времени проводила с регентом, после произошедшей недавней компрометации принцессы она стала значительно охотнее общаться с фрейлинами и знатью. Пару раз он, приблизившись к шумно обсуждающей что-то компании молодых аристократов, замечал среди них регента. Такое отношение главных действующих лиц разворачивающейся трагедии его определенно нервировало. После недели сомнений Георг принял решение все же встретиться с Фелисити.
― Доброе утро, принц.
Она, как обычно, была обворожительна, хотя ее заслуги в этом и не было – просто хорошая наследственность, красивое лицо, приятный голос. Встретиться решили в кафе на окраине города. Георг отчаянно пользовался тем, что его в лицо в столице мало кто знал.
― Мне не нравится, как себя ведет твой ненаглядный, ― без предисловий начал он. ― Ты уже однажды очаровала его, попытайся снова. Их с принцессой игры меня с ума сводят.
― Оливер не пишет мне больше, ― скривилась Фелисити. На хорошеньком личике гримаса смотрелась гротескно, и Георга передернуло от такого сочетания. ― Думаю, он совсем не в моей власти.
Принц задумался, прокручивая в голове события последних недель. Чутью Фелисити в этом вопросе он доверял безоговорочно, она ни разу не дала усомниться в своем чутье. Чутье на что? Чутье на мужчин, конечно. В отношениях с Оливером она до последнего чувствовала, как держать его так, чтобы он вновь и вновь хотел вернуться. Общего у них не было ничего, разве что знакомство с Георгом, но это едва ли могло бы послужить поводом для дружбы или более близких отношений. Поэтому Оливер не знал о том, насколько близка к его жизни Фелисити на самом деле. И сейчас Георг усиленно размышлял, как привлечь имеющиеся у него в распоряжении ресурсы, чтобы сработал придуманный план.
Оторвав тяжелый взгляд от тарелки с пирожным, он посмотрел на собеседницу. Как или все же зачем?
Когда Фелисити пришла к нему за помощью тогда, несколько лет назад, он поддержал ее, потому что она была его подругой, причем подругой детства. Но потом, потом их чувства, как полагается подросткам, вскипели, они испортили дружбу неумелой, неловкой любовью, обжигающей и разрушительной. А потом он просто хотел сгладить существующий конфликт. Естественно, их связь не продлилась долго. Он был только рад, когда она вдруг написала письмо, убедила его помочь, убедила, что он ей должен. Но теперь он уже не чувствует своей вины, он не помогает ей – он преследует свою собственную цель, совершенно отличную от ее. И даже если единственным выходом для ее достижения в обоих случаях представляется устранение принцессы, это не значит, что он непременно обязан связывать себя навек с двуличной манипуляторшей.