— Точно так же Папа Александр провел демаркационную линию между Испанией и Португалией, — заметил я.
Папочке сравнение не понравилось.
— С этого момента Реда Абу Адиль и я не мешаем друг другу, хотя живем в одном городе. Между нами мир.
Да, Бей был прав. Однако по какой-то причине он не желал оказывать мне прямое содействие.
— О шейх, — сказал я, — мне пора идти. Молю Аллаха о твоем здоровье и процветании. — Я подошел к нему и поцеловал в щеку. — Без тебя я чувствую себя покинутым, — ответил он. — Иди с миром.
Я вышел из кабинета Фридлендер Бея. В коридоре Кмузу попытался взять мой чемоданчик-дипломат.
— Вам не пристало носить его самому, когда я вам прислуживаю, — сказал он.
— Ты хочешь порыться в нем в поисках наркотиков, — сказал я раздраженно. — Там ничего нет. Они у меня в кармане, и, чтобы их получить, тебе придется побороться со мной.
— Это глупо, яа Сиди, — сказал он.
— Не думаю. Однако идти на работу я еще не готов.
— Вы уже опоздали.
— Черт побери, сам знаю! Мне надо сказать несколько слов Умм Саад, раз она опять живёт под этой, крышей. Она в той же квартире?
— Да. Сюда, яа Сиди.
Умм Саад, как и моя мать, жила в другом крыле дома. По пути, следуя за Кмузу по устланным коврами коридорам, я открыл дипломат и вынул модди Саида — жесткая, безжалостная личность. Когда я его вставил, эффект был потрясающий. Этот модуль был полной противоположностью дебильного модуля Халф-Хаджа, притуплявшего мое восприятие. Но этот модуль — недаром Саид называл его Королевским — концентрировал мое внимание. Я становился целеустремленным, и даже более того, я был готов идти к своей цели напролом, сметая с пути всякого, кто мне помешает.
Кмузу осторожно постучал в дверь Умм Саад. Я прислушался. Наступила долгая тишина — к двери никто не подходил.
— Отойди-ка, — сказал я Кмузу. Голос мой звучал грубо и хрипло. Я подошел к двери и громко заколотил в нее. — Вы впустите меня? — спросил я. — Или войти без разрешения?
Мои слова не остались без ответа. Мальчик распахнул дверь и растерянно уставился на незваного гостя.
— Моя мама не…
— Посторонись-ка, малыш, — сказал я, оттолкнув его в сторону.
Умм Саад сидела за столом и смотрела новости по небольшому голографическому телевизору. Она взглянула на меня.
— Здравствуйте, о шейх, — сказала она. Ее голос звучал невесело.
— Итак, — сказал я, присаживаясь на стул напротив. Я дотянулся до кнопки и выключил телевизор. — Вы давно знаете мою мать? — Еще один выстрел в темноте.
Умм Саад, казалось, была сбита с толку.
— Вашу мать?
— Иногда ее называют Эйнджел Монро. Она живет в другом конце коридора.
Умм Саад отрицательно покачала головой:
— Я видела ее раз или два и никогда с ней не разговаривала.
— Вы должны были знать ее прежде, еще до прибытия в этот дом. — Я только хотел убедиться в том, что она говорит правду.
— Вы что-то путаете, — сказала Умм Саад, глядя мне в глаза, и простодушно улыбнулась. Эта улыбка шла ей не больше, чем скорпиону.
Что ж, иногда выстрел в темноте не достигает цели.
— А как насчет Абу Адиля?
— А это кто? — Выражение ее лица было ангельски невинным.
Я начинал сердиться.
— Я хочу слышать правду. Или мне приняться за вашего парнишку?
Ее лицо стало серьезным. Сейчас Умм Саад играла в искренность.
— Простите, но я не знаю этих людей. Кто вам сказал, что я должна их знать? Фридлендер Бей?
Насчет Абу Адиля она, вероятно, лгала, но я понятия не имел, знакома ли она в самом деле с моей матерью. Если только можно доверять моей матери — это я выясню позже.
Тяжелая рука опустилась на мое плечо.
— Яа Сиди! — подал голос Кмузу, словно опасаясь, что я откручу Умм Саад голову.
— Хорошо. — Я чувствовал себя не на шутку разъяренным. Встав, я сверкнул на женщину глазами. — Если вы хотите остаться в этом доме, вам придется быть более сговорчивой. Я поговорю с вами позже. Подумайте получше о том, что вы захотите рассказать мне.
— Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи, — отозвалась Умм Саад, взмахнув своими длинными искусственными ресницами.
Остро захотелось дать ей оплеуху. Но вместо этого я развернулся и вышел в коридор. Кмузу поспешил следом.
— Теперь вы можете отключить модификатор, яа Сиди, — взволнованно сказал он.
— А он мне нравится, черт побери. Я, пожалуй, оставлю его.