— Лайла, — крикнул я через плечо, — ты не знаешь, что означают буквы «А.Л.М.»?
— L'Association des Larves Moboules? — Что означало Ассоциация сумасшедших личинок.
— Кто они? — спросил я.
— Сам знаешь. Такие, как Фуад.
— Никогда не слышал об этой ассоциации.
— Я сама только что ее придумала, cheri.
— Ах вот как…
Я вытащил упаковку модификаторов, привлекших мое внимание. Это была антология литературных героев, преимущественно европейско-американских защитников слабых, хотя среди них находились и поэт, бывший император в древнем Китае, полубог племени банту и скандинавский шутник. Единственным знакомым мне именем был Майк Хаммер. Кроме того, у меня оставался модди Ниро Вулфа, хотя Арчи Гудвин из этого комплекта трагически погиб под каблуком Саида Халф-Хаджа.
Решив приобрести антологию, которая даст мне широкий спектр навыков и личностных особенностей, я отнес модди Лайде.
— Сегодня я беру только эту, — предупредил я.
— У меня есть еще…
— Заверни, Лайла.
С обиженным видом она взяла протянутый десятикиамовый банкнот. Я призадумался, какой бы модди мне выбрать для визита к Веселому Че.
У меня еще оставался Королевский, этот чертов модди, подаренный мне Саидом. В конце концов я решил, что возьму его, а новый оставлю про запас.
— Вот сдача, Марид.
Я взял сверток, а сдачу оставил старухе:
— Купи себе что-нибудь, Лайла. Она снова улыбнулась:
— Знаешь, сегодня вечером Леон устроит мне романтический сюрприз.
— Конечно. — И я вышел с несколько жутковатым чувством — оно всегда и надолго оставалось у меня от встречи с Лайлой.
Едва успев шагнуть на улицу, я услышал выстрелы. Осколок штукатурки больно царапнул под самым глазом. Я бросился в дверной проем игорного дома, соседнего с магазином Лайлы. Снова загремели выстрелы, и совсем рядом я увидел клубы кирпичной пыли. Что было сил я вжался в дверь. Еще два выстрела. Кто-то стрелял в меня восемь раз из длинноствольного, судя по точности попаданий, пистолета.
Никто не прибежал на эти звуки. Никому даже в голову не пришло посмотреть, что со мной, не требуется ли медицинская помощь. Я подождал, раздумывая, когда можно будет снова высунуться наружу. Может быть, Яварски спрятался на той стороне улицы с новой обоймой в пистолете 45-го калибра? Или это было только предостережение? Ведь если он хотел убить меня, он бы мог сделать это без особого труда: я был как на ладони.
Мне надоело прятаться, и через несколько минут я покинул свое убежище. Должен признаться, у меня зудело между лопатками, когда я заворачивал за угол. Видимо, Яварски послал мне вызов. Но я и не думал уклоняться, просто хотелось явиться перед врагом во всеоружии.
Правда, перед тем, как посвятить все свое внимание американцу, предстояло завершить еще одно дело. Я подошел к своему автомобилю и бросил новые модди под заднее сиденье, где лежал мой дипломат, а затем неторопливо повел машину к Курану по улицам Размийи. Прибыв на место, я припарковал машину в переулке и вынул из дипломата модди Сайда. Повертев его в руках, включил, добавив дэдди, блокирующее усталость и боль. После этого я вошел в тускло освещенный бар Курана.
— Мсье Одран! — воскликнул экспатриант, шагнув мне навстречу с распростертыми объятиями. — Ваши друзья сказали, что вы к нам едете. Рад снова видеть вас!
— Я тоже! — сказал я, увидев за столиком в глубине бара Халф-Хаджа, Махмуда и Жака.
Куран шел за мной, говоря вполголоса:
— Не правда ли, какой ужас — вся эта история с офицером Шакнахаем?
Я повернулся к нему:
— Вот именно, Куран. Ужас.
— Искренне сожалею. — Он опустил голову, подтверждая правдивость своих чувств.
— Водку-джимлет, пожалуйста, — попросил я. Это вынудило его удалиться.
Я приволок стул и подсел к компании. Взглянув на них, я не произнес ни слова. Последнее время я не пользовался в этой компании популярностью, но и не вызывал откровенной неприязни. Интересно, изменилось ли их отношение ко мне?
Жак был из христиан, питающих симпатии к тем, в чьих жилах европейской крови меньше, чем у них самих. Сейчас он, подмигнув, одобряюще кивнул мне:
— Я слышал, ты вынес Папочку из горящего дома.
Подошел Куран с моим бокалом! Вместо ответа я сделал глоток.
— Однажды я присутствовал на пожаре, — заговорил Халф-Хадж. — Вернее, был в доме, который сгорел через час после моего ухода. Я мог погибнуть.
Транссексуал Махмуд фыркнул.
— Марид, — произнес он с кокетливым удивлением, — я поражен.
— Да… — ответил я. — Как раз этого мне и хотелось больше всего — поразить вас, ублюдков. —