Ошеломленный Кике смотрел, как летят папки с документами, как топчутся счета, разбиваются вдребезги вазы и сувениры.
— Нет, только не телефон, сеньора, — Кике, — это собственность банка! Не переворачи вайте стол, прошу вас!
Кике оттащил упирающуюся Летисию от стола ее мужа, быстро принес ей воды… Руки у нее дрожали. Но она постепенно приходила в себя.
— Господи, — пролепетала она. — Я не смогу вести машину.
— Я отвезу вас, сеньора, — с готовностью произнес Кике, — не беспокойтесь, я сяду за руль. Что с вами?
Летисия не держалась на ногах.
— Обопритесь на меня, — уговаривал он ее, как маленькую. — Вот так. Очень хорошо. Где ключ от машины? Благодарю вас… Куда ехать, сеньора? Домой?
— О, только не домой! Ненавижу дом!
…Кике остановил машину около парка.
— Пойдемте, прогуляемся немного. Вы успокоитесь. Видите, как чудесно вокруг.
— То, как поступил со мной Андреас, — непростительно! — возбужденно стала объяснять Летисия. — Мы хотели уехать… Я купила билеты… И вдруг он заявил, что никуда не поедет. Я возлагала такие надежды на эту поездку! И вот — всему конец.
Кике понимал, что этой женщине необходимо выговориться. Он помнил, что в приемной осталась почта, которую он обязан был развезти по адресам. Но он не мог бросить эту сеньору в таком состоянии.
— Не хочу его больше видеть! Ни его, ни детей!
— Как можно говорить такое — покачал головой Кике. — Семья — это святое.
— Да, но не такая, как у нас! Как я одинока! У меня все есть — деньги, подруги, сестры… но мне нечем занять себя… Понимаешь меня? — вцепившись в рукав Кике, горячо говорила Летисия. — Понимаешь?
— Да, конечно, — согласился Кике. — Это очень нехорошо, когда человек чувствует себя одиноким… Вот мой платок. Он чистый. Вытрите, сеньора, слезы.
— Должно быть, я ужасно выгляжу, — смущенно произнесла Летисия, принимая платок.
— Вы — прекрасны, — с искренним убеждением в правоте своих слов сказал Кике.
— Ты так добр… Не оставляй меня сейчас, ладно?.. Вот небольшой ресторанчик, давай там немного посидим.
Кике заказал кофе и сосиски и уговорил Летисию немного поесть.
— Вам необходимо подкрепиться, сеньора. Ну еще, еще кусочек!
Летисия после кофе и впрямь почувствовала себя бодрее.
— Ах! Горячие сосиски! Как давно я не ела таких, — восхищалась она. — Вечность! Спасибо тебе за угощение. И за твою доброту. Спасибо, что выслушал меня.
— Моя мама говорит: если бы не было трудностей, мы бы не смогли узнать и оценить то, что дано нам Богом!
— Твоя мама — верующая? Верно? Хотела бы я веровать так же, как она. Но, — Летисия печально усмехнулась, — я уже стара и измениться не могу.
Кике широко раскрыл глаза.
— Вы — стары?! Сеньора, что вы говорите! Вы молоды, красивы, элегантны! Вы похожи на девушек с обложки журнала. Вам бы только научится видеть мир по-новому…
— Я постараюсь, — серьезно ответила Лети сия. — Обещаю тебе. Скажи мне твое имя?
— Энрике Муньос, сеньора. Всегда к вашим услугам…
…На другой день Мариелена вернулась домой, падая от усталости. Мать приступила к ней с печальной новостью: сеньор Андреас известил Кике через свою секретаршу, что он уволен, поскольку не развез вчерашнюю почту. Кике пытался объяснить, что это произошло не по его вине, что ему пришлось успокаивать одну попавшую в беду сеньору и поэтому он не мог выполнить свои обязанности, но Ирма была непреклонна… Мариелена ответила, что попытается уладить все через своего шефа, и закрылась в спальне.
Приходил Хавьер, но она не вышла к нему. Она думала о Луисе Фелипе.
Сегодня с утра они решили заняться проектом рекламы предвыборной кампании Андреаса Пеньяранды. Но им все время мешали. Посетители с утра шли потоком, телефонные звонки раздавались поминутно. Тогда Луис Фелипе сказал, что им следует уединиться в квартире, которую он именно для таких случаев снял наверху, на двенадцатом этаже, чтобы без помех продолжить работу.
Именно так они и поступили. За несколько часов упорной работы проект был готов. После этого Луис Фелипе поблагодарил Мариелену, и они спустились вниз. Но что-то не давало девушке покоя… Наверно, нельзя было уединяться им вдвоем, что-то в этом есть не совсем приличное. Чтобы как-то успокоить себя, она спросила, случалось ли шефу трудиться здесь с Лаурой. Она была уверена в положительном ответе, но он покачал головой:
— Нет Лаура и не знала о существовании этого моего убежища. И никто не знает. Теперь только ты и я…