— Но папа, — пролепетала Мелисса.
— Ты сделаешь это, — тем же тоном произнес Андреас.
Мелисса поняла, что не в силах оказать отцу сопротивление, и краска гнева и стыда за саму себя выступила на ее лице…
Прошло несколько дней после того, как Мариелена, сама того не желая, ответила на поцелуй своего шефа, Луиса Фелипе, и за это время девушка почти свыклась с мыслью о том, что эту любовь удастся в себе задушить.
Новый приступ самобичевания вызвала в ней ее сестра Иоли, которая, подходя к своему бывшему дому, с тем чтобы поздравить Мариелену с помолвкой, увидела ее, выходящую из машины Луиса Филиппе. На глазах ошеломленной Иоли сестра поцеловала своего шефа. Машина тотчас отъехала, Мариелена медленно и потерянно побрела к дому. Тут ее и окликнула Иоли.
— Так вот оно что, — сузив глаза от гнева, произнесла она. — Ты только что объявила о помолвке с Хавьером… Объясни, как прикажешь все это понимать?
— Иоли, — вырвалось у Мариелены, — я полюбила этого человека и ничего не могу с собой поделать!
— А он? — потрясенная признанием сестры, спросила Иоли.
— Он — тоже… Никак не могу понять, как это могло со мной случиться… — расплакалась Мариелена.
— Погоди… Но зачем же ты тогда пообещала себя Хавьеру? — недоумевала Иоли.
— Чтобы защититься от Луиса Фелипе. Ведь он женат, — Мариелена снова разразилась рыданиями.
— Мариелена, ахнула сестра, — как тебе только в голову пришло связаться с женатым человеком?! Перестань плакать. Это смешная, банальная история — роман между шефом и его секретаршей… Уйди с работы! Отдались от него!
— Не могу, не могу, — беспомощно ответила Мариелена.
— Чего ты не можешь, так это продолжать ваши отношения. С ними пора покончить.
— Ах, Иоли, он ведь несчастен со своей женой! — воскликнула Мариелена.
— Дорогая! И ты веришь его словам? Ведь так говорят все женатые мужчины, — воскликнула Иоли, — только дуры могут на это клюнуть! Вот что. Об этом надо сказать маме. — решительно добавила она.
— Нет! — покачала головой Мариелена.
— Она единственная сможет помочь тебе. Она заставит тебя положить этому безумию конец. Если ты не скажешь, скажу я.
— Нет! — Мариелена вскинула голову. Слезы у нее моментально высохли. — Нет! Это моя жизнь. И никто не имеет права вмешиваться. Моя жизнь, тебе понятно, Иоли?
Сестра в ужасе отшатнулась от нее.
— Нет, — тихо произнесла она. — Подумай, Мариелена! Подумай о нас, о маме, о Хавьере. И о том, что это сплошное унижение — любить женатого человека!..
Время от времени Мелисса встречала Карлоса то на набережной в сопровождении Эрнесто, то в каком-нибудь баре, то на пляже. И всякий раз он умел произвести на нее впечатление. Его тонкая улыбка, проницательный взгляд, загадочный вид говорили о наличии какой-то удивительной, богатой духовной жизни, не в пример самой Мелисе.
После того как отец так унизил ее, заставив просить прощения у этого ничтожества Ники, Мелисса, вне себя от негодования выскочила на улицу и сразу же увидела Карлоса.
У нее мелькнула мысль, что это не случайная встреча, но ей так хотелось облегчить душу, выговориться, что она отогнала эту мысль прочь.
Карлос привел ее к себе. Он сразу понял, как себя вести. Надо сидеть с умным видом, молчать, а девчонка пусть мелет себе языком, рассказывает о своих страданиях в роскошном особняке. Карлос так и поступил. Он сидел и, еле сдерживаясь, чтобы не зевнуть, ждал, пока иссякнет поток красноречия Мелиссы, предающейся воспоминаниям о тяготах своего богатого, но одинокого детства…
— Почему бы тебе не послать все это к чертям, — наконец выговорил он, — уж если ты так ненавидишь своих родных… Останься у меня, — он подсел к ней. — Останься, останься…
Мелисса как завороженная смотрела на него.
— Зачем тебе вся эта ложь? Правда в тебе самой, в том, что ты чувствуешь кожей, — Карлос осторожно провел пальцами по обнаженной руке девушки. — Хватит быть ребенком. Пора стать женщиной.
— Нет, Карлос, подожди, — попыталась остановить его Мелисса.
— Ты не доверяешь мне?
— Нет, доверяю.
— Тогда докажи, — жарко прошептал ей Карлос в ухо и, легко подхватив девушку на руки, перенес ее на кровать.
— Нет, не сейчас. — лепетала Мелисса.
— Я не слишком хорош для тебя? Да, у меня в доме не было гувернантки, которая следила бы за мной и моими братьями! Да, мы жили как сельди в бочке, спали на полу! Матери некогда было рассказывать нам сказки, потому что она работала как каторжная, чтобы мы имели хотя бы кусок хлеба на обед! У меня не было отца — президента банка, которого бы я стыдился. Мой отец… Он умер в тюряге!