— Человек, которому отдалась Чела, женат, — пришлось сказать Мариелене.
Хавьер чуть не подпрыгнул на стуле.
— Да она сошла с ума! Как могла Чела связаться с женатым мужчиной!
— Она полюбила его, Хавьер! — вступилась за подругу Мариелена.
— Не думая ни о чем? Ни о себе самой, ни о матери? Ведь ты представляешь, какой это будет позор для ее семьи, когда все откроется? — беспощадно сыпал вопросами Хавьер.
— Но она полюбила его без оглядки, — больше оправдывая саму себя, чем подругу, возразила Мариелена. — И я не могу ее осуждать.
— Как это не можешь? Никто лучше тебя не посоветует ей… не будет для нее примером, которому она должна следовать.
— Ах, — Мариелена горько усмехнулась, — какой я пример!
— Конечно, пример, — подтвердил Хавьер. — Ты девушка серьезная, достойная, с твердыми жизненными принципами, а не сумасшедшая, которая приходит в восторг от первого встречного, наболтавшего ей красивых слов.
— Хватит, Бога ради, хватит! — Мариелена зажала уши руками.
— Но что с тобой? — недоумевал Хавьер.
— Я не совершенна, пойми это, ради Бога, я не совершенна! Я не хочу причинить тебе боль!
— Ты и не способна никому причинить боль, — проникновенно сказал Хавьер. — Ты слишком для этого хороша… благородна… Ты не способна на предательство.
Слова его как отравленные стрелы летели в самое сердце Мариелены.
— Раз она не хотела иметь ребенка, — вернулся к прежней теме Хавьер, — надо было предохраняться. Известно много способов…
— Чела легкомысленная, — ответила Мариелена, — и потом, она была влюблена и забыла об осторожности.
— И вот результат, — саркастическим тоном сказал Хавьер. — Но неужели она на самом деле думает избавиться от этого ребенка?
Мариелена кивнула.
— А ты разве согласна с ее решением? — спросил Хавьер.
— Нет, конечно, я считаю, что, раз уж так случилось, пусть дитя родится на свет. Но Чела сама должна принять решение…
— Бедный ребенок, — Хавьер сокрушенно развел руками. — Он не должен отвечать за безответственность своих родителей. Он имеет право на жизнь!
Чела разыскала Камачо в бильярдной.
Когда она увидела, что он беззаботно гоняет шары, в то время как она не находит себе места от ужаса, ею овладела такая ненависть, что захотелось вцепиться ему в глотку, бить его, вырвать волосы… Увидев ее, Камачо как ни в чем не бывало сказал:
— Ты? Отлично, ты пришла, чтобы поднять мне настроение?
— Мне надо поговорить с тобой, — выдавила из себя Чела.
— Тогда смени, дорогая, выражение лица. Оно что-то очень кислое, будто ты объелась алычи. И поцелуй меня, — Камачо потянулся к ней.
— Остановись, Камачо, — Чела предостерегающе подняла руку. — Выслушай меня. Я беременна. И это твой ребенок.
Камачо оторопел.
— Чела, этого не может быть!
— Как «не может быть»? — закричала Чела, уже совсем не владея собой. — Я беременна. Скоро у сеньора Камачо будет маленький Камачито.
— Никаких Камачито! — лицо Камачо исказилось от злобы. — Если ты действительно беременна, поищи для своего ребенка другого отца. Этот ребенок не мой!
Услышав эти слова, Чела, как кошка, бросилась на него и вцепилась ему в волосы. Камачо ударил ее, и Чела отлетела в угол. К ней поспешили на помощь, подняли, поставили на ноги.
— Ну, прошипела Чела, — ты мне за все заплатишь, подонок! За все!
C синяком под глазом Чела явилась домой. По счастью, мать ее еще не вернулась. Дома была одна Тете.
Увидев Челу, Тете ахнула:
— Это тот мужчина тебя ударил, верно?
Она бросилась за мешочком со льдом, чтобы приложить его к месту ушиба.
— Я упала, споткнулась на улице и упала. — ответила Чела.
— Не ври. Я знаю, ты встречалась с мужчиной. Об этом судачит весь наш квартал!
— Меня не волнует, что говорят сплетники!
— А меня волнует. — Тете и в самом деле волновалась. — Ты моя сестра, и мне больно, когда о тебе говорят плохо… Теперь я понимаю, почему ты не приводишь его домой. Потому что мужчина, который может поднять руку на женщину, — это животное. Почему ты позволяешь ему, чтобы он так поступал с тобой? Неужели ты его так любишь?
Чела долгим, измученным взглядом посмотрела на сестру:
— Да, люблю, — ответила она. — И эта любовь как проклятие. У меня нет никакого желания жить. — Чела в изнеможении прикрыла глаза.
— Но любовь не может быть такой Чела. Любовь — это когда тебя переполняет радость и ты дрожишь, как листок, кажется, что ноги не держат, а сердце готово вырваться наружу.
Чела скорбно усмехнулась: