— Не сердись на меня, Иоли. Я не мог поступить иначе. — Хавьер все-таки чувствовал себя виноватым. — Сейчас постарайся отвлечься, найди себе занятие, заполни чем-нибудь жизнь. Не говорите пока о ребенке. Наберитесь терпения.
Вначале Иоли показалось, что это разоблачение ее окончательно добило, она потеряла все — семью, надежды на счастье. Но вдруг она почувствовала огромное облегчение, как будто тяжелая упала с плеч. В самом деле, почему ее родные в ней только механизм для продолжения человеческого? Она еще и женщина, супруга, человек. Ей очень захотелось найти себе какое-нибудь интересное дело, вернуться на службу, где ее уважали. И не думать, не вспоминать большео своем несчастье.
Энди ничего не оставалось, как отправиться за деньгами к отцу. Он уже выклянчил сколько мог у теток, знакомых и дальней родни. В конце концов ему перестали давать и в долг и на развлечения. Оставался только один источник. Так как отца редко можно было застать дома. Энди отправился в банк.
Андреас был, как всегда, страшно занят, торопился на встречу с акционерами, принимал клиентов. Ему было не до Энди.
— Потом, потом, дома поговорим, — отмахнулся он.
— Но отец, деньги мне нужны именно сейчас, — канючил Энди, У меня были больпше расходы — машина, одежда, пластинки, развлечения. Я не могу пригласить девушку в бар, не на что.
Но Андреас уже исчез за дверью, оставив сына в обществе Никанора, просматривающего в мягком кресле очередной шедевр — речь Андреаса перед избирателями. Через час они собирались на встречу депутата с народом. Никанор невольно слышал разговор отца с сыном и почему-то заинтересовался затруднительным материальным положением Энди. Во всяком случае. Энди вначале удивило его участие.
— В чем дело, Энди? — отечески заботливо расспрашивал он его. — В твои годы денежные затруднения — обычное дело. Я помогу тебе, хочешь. Ты — сын моего лучшего друга, значит, все равно что мой собственный сын. Ты и похож на моего Ники, такой жедобрый, доверчивый.
Никанор умел нравиться людям, вызывать у них доверие. А завоевать Энди было не так уж и трудно. Тем более что впервые в жизни он не просил денег, их ему предлагал, казалось бы, совершенно посторонний человек. И Энди рассказал доброму дяде Никанору все или почти все. О том, что все началось с увлечения девушкой. Ее зовуг Ненси. Из-за нее он залез в долги. И вдруг явились какие-то люди и потребовали немедленно эти долги отдать. Избили его.
— Это страшные люди, — с содроганием вспоминал Энди. — Они обещали убить меня и сделают это, уверен, если я не найду денег.
Энди ушел очень довольный, получив нежданно-негаданно довольно значительную сумму. А Никанор, оставшись один, задумался. Ведь он запретил Роберто трогать Энди. Неужели этот упрямый осел посмел ослушаться? Его и раньше не раз уличали в чрезмерной самостоятельности. Очень хочет выбиться в большие шишки, это с его-то мозгами. Никанор не терпел неповиновения и никогда не прощал его.
Вечером он позвал Эсекьеля — свою тень, верную слугу. которому доверял безраздельно, и попросил разобраться с этим делом.
— Бедняга Роберто, как видно, решил действо самостоятельно и мог сильно навредить мне с Андреасом. Узнай, брал ли он с мальчишки деньги и где они. Накажи по собственному усмотрению, в зависимости о тстепени вины — или проучи или убери.
Эсекьель кивнул. У него были свои методы добывания сведений. Он уже планировал взяться за одного из людей Роберте, который был ему обязан. Над Ненси и Роберто собирались черные тучи. Но сами они пока и не подозревали об этом. Роберто по-прежнему тешил себя честолюбивыми планами выдвинуться в шефы, а Ненси мечтала, как бы побольше выколотить денег из Энди и утаить их.
Прошло несколько дней, и Иоли совершенно успокоилась и свыклась со своим новым состоянием: ребенка у нее не будет, все родные знают об этом и меньше донимают ее заботами. Она уже решила поскорее вернуться на службу, потому что не привыкла к праздности. Ее деятельная, сильная натура требовала все новых и новых занятий, забот, планов.
Наконец-то она могла позволить себе заняться Мариеленой, ее судьбой. Иоли считала, что она просто обязана это сделать по долгу сестры, пока отношения Мариелены с шефом не зашли слишком далеко. Иоли даже мысли не допускала, что Мариелена, скромница и тихоня, позволила бы перейти границы приличий.
Начала она с того, что попросила Альфредо подыскать Мариелене новую работу. Она якобы не ладит с шефом и хотела бы уйти. Фредди с готовностью бросился выполнять поручение жены. Иоли уже собралась серьезно поговорить с сестрой и потребовать от нее сменить службу и не видеться больше с шефом. Ведь сердце забывает то, что не видит глаз. И Мариелена забудет этого гнусного волокиту и обольстителя и помирится с женихом. Но тут открылись новые обстоятельства, которые ошеломили Иоли и заставили ее действовать еще решительней.