- Их было так много? Ты же говорил тогда...- Под прямым взглядом Арса смолкаю, как будто глупость какую ляпнула. Договариваю всё же после недолгой паузы:- Чужаков небольшая группа, да ещё кто-то должен был остаться в лагере, чтоб сторожить наших женщин. Ты сам так говорил.
- Говорил,- Арс снова соглашается со мной.- Но стольких убить и разорить всё не могли бы всё те же о-шаи. Значит, у них новые силы, возможно, всё их племя уже здесь.
Невольный стон ужаса и боли вырывается из моего пересохшего горла. Нет!
Только не это! Ещё этого нам не хватало. Зачем такие испытания на наши головы? Создатель, зачем?
- Это месть за Кшата!- громко заявляет Арс, выпрямляя ссутулившуюся по-стариковски спину.- Из-за меня одного они наказывают всё племя.
- Не говори такого. Не смей, слышишь!- теперь уже я повышаю голос.- Не хватало ещё, чтоб все другие так же решили. Нет! Дикарям нужно было наше стадо. Они поэтому напали. Напали и угнали наших коз и овец, заодно убили и пастухов. Ты тут не при чём! Им же нужна была наша скотина, ты сам тогда переводил. Ведь так? Скот и женщины! Не надо было со скотом затягивать, тогда бы никто и не погиб.
- Если б они просто скотину угнали, так нет же,- возражает Арс, глядя на меня чуть сбоку.- Они овец в основном забрали. Часть коз разогнали по всей округе... сгонять уже нам пришлось... тех, что волки не тронули,- добавляет с усталой усмешкой.- А ещё скольких покололи копьями. И молодняк почти весь в загоне заживо сгорел.
Вот так да! После такого мне и возразить нечем. Такое, и правда, больше на месть похоже. Уничтожить, навредить, сделать как можно хуже, вот так. Чтоб всем нам плохо было. Чтоб мы и дальше их боялись. А лучше б уходили в другие места подальше отсюда. А что нам остаётся? Уходить или умирать голодной смертью. А что иначе?
У меня у самой нет никакой скотины, моя жизнь без стада не особо-то изменится. Но другие?
В селении ещё остались дойные козы, значит, рано ещё отчаиваться. А вот овец по-настоящему жалко. Их и так немного было. Их в своё время у другого племени выменяли, держали в основном ради шерсти на войлок и на особо тонкую нить. Но можно прожить и без них. Можно! Если только такая жизнь не превратится в отсроченную смерть. Позволят ли о-шаи жить нам рядом с собой? Нет и нет! Они и так дали нам понять об этом сразу.
- А мужчины что-нибудь говорили? Что теперь будет? Какой настрой у остальных?
Арс не выдерживает моего настойчивого взгляда, глаза отводит, поджимая губы. Опять смотрит в сторону, мимо.
- Манвар сказал, мы должны воевать. Что другие говорят, я не знаю.
Он в несколько глотков допивает остывший чай, протягивает мне пустую кружку, но я ничего перед собой не вижу. Как слепая, тяну руку наугад и промахиваюсь.
- Сайлас не захочет войны...- шепчу тихо.- Если только всё племя не поднимется. Тогда он подчинится... А ты сам? Ты что думаешь?
Арс плечами поводит, задумывается.
- Я буду со всеми. Воевать, если все пойдут. У о-шаев наши женщины, их тоже нельзя им оставлять. И другие пленные могут быть, из мужчин, тех, что были при стаде.
- Все их и отдали, этих женщин,- напоминаю я с невольным упрёком.- Что ещё они на этот раз решат?
Арс молчит в ответ на мой вопрос. Он не знает. И я не знаю. Да и ничто не может знать, что будет. Может, Ирхан лишь один, если его духи захотят показать ему будущее.
- Мне страшно, Арс,- снова шепчу, глядя в его родное, любимое до последней чёрточки лицо.
Ещё совсем недавно мне было всё равно, что будет или может быть со мной. Я даже смерти не боялась. Но потом в моей жизни появился Арс. И сейчас, когда мы могли бы жить друг для друга, заботиться друг о друге и любить, – всё рушится. Весь мой привычный мир рушится.
- Что будет теперь с нами? С нами со всеми?
Арс руку мою ловит в свои тёплые ладони, крепко пальцы стискивает. Нет, он не пытается меня утешить и ничего мне не обещает, но я чувствую и знаю: он рядом. Он всегда будет со мной рядом. Он меня не бросит одну. Что бы ни случилось.
Впору заплакать после всего, что узнала от Арса, но я держусь. От гнетущих мыслей о нашем общем будущем меня отвлекают очередные заботы. Надо оборвать перья на подтаявшей куропатке, а тушку выпотрошить, пока свежая.