Он ведёт себя, как изголодавшийся при виде горячего хлеба, и я сдаюсь под его напором, просто подаюсь ему навстречу всем телом, открытым и слабым, и даже отвечаю на поцелуи мягкой ободряющей улыбкой.
А почему бы и нет? Мне же тоже приятно, в конце концов. А завтра... завтра для нас может и не начаться.
Его ладони по обеим сторонам от моего лица, пальцы ласкают нежную кожу на висках, и я закрываю глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Люблю его, обожаю его всего, каждую косточку, каждое рёбрышко под своими пальцами, каждый шрам. Вечность бы слушала его шёпот и его горячее дыхание у своего лица. Пусть он не останавливается, пусть заполняет меня всю, пусть делает нас единым целым настолько, что наши вдох и выдох сливаются в один общий звук.
После всего мы затихаем под одним плащом, усталые, довольные и счастливые. Не хочу ни о чём другом думать, знать ничего не хочу, только б слышать биение сердца, лёжа головой на груди Арса. Щекой чувствовать его тепло, ощущать, как приподымается слегка грудь от его ровного сонного дыхания.
Сама я никак не могу заснуть, хотя и устала за день сильно, просто лежу, заново переживая в памяти события прошедшего дня. Встречу с Ирханом и разговор с Хамалой, возвращение Арса и последние, рассказанные им новости.
Что ещё будет? Нет, не только с нами – со всеми в селении. Не хочу гадать, потому как в голову одно лишь плохое лезет, и всё ж таки. Боюсь за Арса больше, не за себя. Если будет кровавая стычка, мужчины из уничтоженного племени погибнут все. Кто останется? Женщины лишь да малые дети.
Нет, не представляю себе жизни без него. И помнить не хочу, как жила до встречи с ним. Как сон тяжёлый, бесконечный, и вспомнить не могу ничего хорошего из прежней жизни, когда была женой Аширы ненавистного.
Не сразу, но засыпаю лёгким спокойным сном без всяких видений, а просыпаемся мы с Арсом одновременно от одного звука. Скрип снега под ногами у многих людей за войлочной стенкой шатра и громкие голоса. Это не враги, не о-шаи, те бы таились до последнего, если б решились напасть среди ночи, но и от этого не легче. Переглядываемся с Арсом тревожно, понимая без слов мысли друг друга.
Арс отодвигает меня немного в сторону, к себе за спину, а сам тянется за ножом к поясу, когда в наш шатёр вваливаются неожиданные непрошеные гости. Факел в руках одного из них слепит глаза, но я узнаю их и по голосам.
Там Манвар и оба его старших сына, с ними Хармас и, кажется, даже Кривой Халвин, вон, как озирается кругом жадным любопытным глазом.
Арс, не стесняясь собственной наготы, поднимается им всем навстречу, а я тут же прячусь за оттянутую занавеску, на ходу подбирая с пола сброшенную одежду. Жду насмешек, шуток или издёвки и не знаю, как в ответ на всё это поведёт себя Арс.
- Ты и правда ранен, и значит, всё остальное тоже правда,- первым заговаривает Хармас, я хорошо знаю его звучный сильный голос, и в нём нет насмешки. Но о чём это он? Догадываюсь тут же: разговор о повязке на животе Арса, и это значит одно: мужчины моего племени уже знают о поединке Арса с о-шаином Кшатом, знают о гибели молодого вождя и связали одно с другим крепким узлом. Но откуда? Откуда это может быть им известно?
Ах, да! Я сама виновата. Проболталась вчера даже двоим, Ирхану и Хамале. Кто из них мог рассказать о поединке? Рассказать так, чтоб к ночи про это знали все? Узнали и снова, в который уже раз, пришли за моим Арсом.
- Сайлас Переброд хочет говорить с тобой!- громко на весь шатёр сообщает Хармас. Интересно, и почему все другие молчат? Почему они позволяют распоряжаться Хармасу как главному среди них? Манвар тоже глава своей семьи, но даже он не говорит ничего. Зачем пришёл тогда? Остальных поддержать, чтоб толпой на одного?
- Говорить?- В вопросе Арса слышу усмешку. Только б он противиться не смел. Драки ещё не хватало. Их всё равно больше, а ты один. Один, Арс! Так будь же благоразумным.- Любой разговор можно отложить до утра. Вот утром...
- Сейчас! Немедленно!- перебивает Арса Ханкус. При звуке его резкого злого голоса вздрагиваю всем телом. Холод меж лопатками крадётся. Ещё и Ханкуса здесь не хватало. Тот, как собака злобная, всегда ищет свару. И находит. Только повод дай.