- Ладно, мужики, чего уж там!- Халвин своим высоким голосом всех перекрикивает.- Баба-то, и правда, ничего! И я бы к такой под подол забрался.- Одним глазом своим, по-птичьи острым и быстрым, оглядывает меня с ног до головы, другой глаз, бельмом подёрнутый, смотрит мёртво и жутко.- Костлявая малость, но это ничего, такие выносливые.- Лапами ко мне своими тянется, ущипнуть, где помягче, или просто обнять, но тут Арс легко, будто играючись, копьё из рук Ханкуса перехватывает. Я только моргнуть успеваю, а острое жало уже в горло одноглазому целится.
- Только тронь её, попробуй!- предупреждает тихо, но все тут же хохотать перестают. Никто не понял, как такое случилось. Древко копья при вращении близко-близко у моего лица промелькнуло, кожу лишь ветерком обдало, и волосы растрёпанные взметнулись.
- Эй, ты, бросай шутить!- прикрикивает на Арса Манвар чуть дрогнувшим голосом, но больше смеяться не пробует, а Арс послушно руку с копьём отводит, и острие в пол теперь глядит, непрошеным ночным гостям аккурат под самые ноги.
- Пускай уж они вместе идут, коли так,- предлагает Хармас примиряющим тоном, и больше уже никто не возражает.
Я, молча, без единого слова подбираю и подаю Арсу его скомканную рубашку. Он бросает копьё Ханкусу в руку и тоже всё в той же тишине начинает одеваться.
Пока мы собираемся, все остальные молчат, ждут и даже словом не подгоняют, лишь Ханус и Халвин Кривой с интересом изучают незнакомый им металл и сборку лезвия у копья, пробуют на прочность и на остроту. Оба удивлённо языками прищёлкивают и даже потом, уже на улице спорят между собой: стекло это такое горное или вообще что-то другое.
Моё появление вместе с мужчинами ропот недовольства встречает. Ашира подскакивает откуда-то сбоку, змеёй притоптанной шипит:
- Вы чего это удумали? Дурочку эту... Ей нечего здесь делать... Что это такое вообще?
Арс в его сторону один взгляд бросает, и Старик смолкает тут же, не хочет пререкаться при всех, а Манвар добавляет, оправдываясь:
- Он не хотел идти без неё... пусть уж... пусть Сайлас решает и другие...
А что другие? Другие мужчины моим присутствием возмущены до глубины души, но сам Сайлас ничего не говорит, просто смотрит на меня долгим изучающим взглядом. Чувство такое, что меня он с трудом узнаёт, и лицо у него усталое, а взгляд потухший.
Вокруг плетёного кресла, в котором сидит наш вождь, горят костры, толпятся воины, и чуть в стороне я вижу Ирхана. Каким-то внутренним чутьём понимаю, что это он рассказал про Арса и про поединок с о-шаем Кшатом. А теперь все ждут подробностей от самого участника, от Арса.
Сайлас на ноги поднимается, тяжело сутулит спину, как старик, руку вскидывает, и все замолкают.
- Тебе придётся вернуться к себе. На совете племени женщине делать нечего. Уведите её, и мы продолжим!- приказывает Сайлас кому-то из мужчин за моей спиной. Чувствую, как меня хватают за локти прямо через плащ, но тут вмешивается Арс, заявляет громко, с вызовом:
- Она со мной пришла! Без неё и я не останусь!
- А ты вообще не смей тут командовать!- встревает Ашира по старой своей привычке. Вождём он перестал быть и совсем недавно, а желание управлять другими осталось.- Это из-за тебя всё... Вон, они, все по твоей вине!- Головой дёргает в сторону от всех, там тела на снегу лежат, шкурами да плащами укрытые. Четверо, считаю я про себя. Кто такие? Из каких семей? А скольких ещё с собой ошаины утащили?
- Я только вернул назад свою женщину. Вы не смели отдавать Марику...- Арс говорит уверенно и громко, в голосе его ни капли вины, но меня не обманешь. Он сам первым заговорил о мести о-шаев, о том, что нападение на стадо не было просто случайным совпадением. Одно следовало из другого, это любому понятно и так.
- Все семьи пожертвовали своих женщин. По две от каждой из семей. Почему ты должен был остаться в стороне?- Встречный вопрос Сайласа почти все мужчины дружными голосами поддерживают.
- Я был против!- Арсу не впервой выступать против всех, этим его не запугаешь, у него и сейчас даже голос не дрожит, и взгляд Переброда он выдерживает спокойно.- И Хармас был против. Многие против были, чтоб женщин отдавать...
- А потом собрались, крепко подумали и решили иначе!- Опять Ашира проклятый, и ведь никто его не одёрнет. Почему он вмешивается снова? Поперёк самого вождя нашего встревает! Хотя, если честно, с Переброда толку я не вижу. Пережитый страх за сына-первенца, за Римаса, его всех сил лишил. Точно выжег изнутри. И это не только я одна вижу. А слабый вожак – это слабое племя. Куда тут воевать? Драпать лишь со всеми пожитками, несмотря на зиму, на снег, на морозы. Эх!