В шатре у семейных я всего несколько раз была, и ни один раз по-доброму вспомнить не могу. Хотя, нет. Ещё до начала зимы, до первого снега, в то раннее утро, когда помогала Асвату затянуть ремни на сапогах перед уходом на его последнюю в жизни охоту. Тогда я приносила в шатёр ведро свежей воды, задержалась немного у входа. Прощальная улыбка Асвата, наше случайное касание руками рук – они несколько ночей согревали моё сердце возможной надеждой на избавление от ненавистного старого и грубого мужа.
Создатель устроил всё иначе. Лучше или хуже – не мне судить. Но в моей жизни появился Арс, и я об этом никогда не пожалею.
Внутреннее пространство большого шатра разделено всего двумя занавесками, украшенными нарядной вышивкой по краю. В большей части у очага собрались те, кто пока не хочет ложиться спать, там светлее и теплее, но пройти вперёд я не решаюсь. Мне бы для работы побольше света, но, встречая колючий недовольный взгляд Ламины, пячусь невольно и, в конце концов, располагаюсь по старой привычке недалеко от входа.
- Ты что это?- удивляется Хамала, за руку меня за собой тянет.- Ко всем пойдём. Пойдём! Никто тебя не обидит. Здесь, вон, как нас много.- Головой дёргает, а сама улыбается.- Тут все друг друга знают, и тебя все знают...
Вот этого-то я и боюсь. Боюсь злых слов и упрёков. Наверняка, все они думают об одном: если б я смирилась, если б Арс не отправился вызволять меня из рук чужаков, ничего бы не было тогда. Ни смертей случившихся, ни тех слёз и горя, что ещё будут. Я одна виновата во всём, и я это хорошо понимаю. Но исправить ничего не смогу. И никто не сможет.
Поэтому мне лучше здесь, у входного полога, у коробки с нарубленными ветками и вёдер с холодной водой. Свет и сюда попадает, я буду тихонько заниматься своим делом, а другие пускай делают, что хотят. Мне достаточно присутствия людей, их голосов, чтоб не чувствовать себя совсем уж брошенной и одинокой.
Хамала не настаивает, встретив мой взгляд. Сама без слов всё понимает. Произносит, смиряясь:
- Ладно. Делай, как хочешь. А я сейчас...- Снова улыбается.- Я нашла кое-что, для тебя как раз будет...
Уходит, и я провожаю её глазами, гляжу, как она проходит через весь шатёр, как перешагивает через тех, кто уселся на полу вокруг очага, как скрывается за дальней занавеской. Что-то опять придумала неугомонная старуха. Интересно, что?
Подарки получать всегда приятно, особенно, когда они неожиданные. А мне в моей жизни мало что дарили. Последний мой подарок – плащ с опушкой из рук Аширы накануне свадьбы.
Со вздохом разворачиваю шитьё и принимаюсь за работу. Самая большая морока – это вшивать рукава, и она ещё впереди. Успею ли я до возвращения Арса справить ему сменную рубашку? Он же так и остался в той, порванной копьём Кшата ещё в поединке. Я её даже постирать не успела.
После определённого числа стежков добавляю ещё один встречный и подкрепляю его словами мощного оберегающего заговора. Это надёжная защита от раны и от смерти, защита от копья и от стрелы. Хорошо бы ещё вышить оберегающий племенной узор чёрными и красными нитками, но с вышивкой мне уж точно не успеть.
Хамала приносит целую чашку козьего молока, разведённого кипятком и подслащенного мёдом. Таким детей обычно маленьких на ужин поят, чтоб спали крепче и росли лучше. Мёд – продукт ценный и редкий, не в каждой семье до конца зимы ещё найдётся. Такому угощению я и правда очень рада.
- Ямала велела тебе отнести,- поясняет Хамала, усаживаясь рядом со мной на войлок пола.- Она так рада за тебя...
- Что так?- Бровями повожу, глядя на старую рабыню поверх чашки. Молоко густое и очень сладкое, мне его враз не осилить. Пью поэтому медленно, растягивая удовольствие.
Хамала улыбается так, что морщинки в уголках глаз ещё глубже делаются, признаётся довольным шёпотом:
- Я ей сказала про тебя. И больше никому пока...
- О-о,- выдыхаю в ответ. Ещё ничего не известно точно. Зачем кому-то говорить? А Хамала кивает часто-часто с улыбкой, забирает у меня опустевшую чашку и вместо неё подаёт небольшую костяную статуэтку.
- А это тебе от меня. У себя нашла, с давних пор она со мной...
Это фигурка всеобщей Матери. Я видела такую у некоторых женщин, но чтоб сама Хамала её носила, ни разу не помню. Маленькая голова с едва намеченными ямочками глазниц и линией рта, крошечные ручки, сложенные на огромном животе, тяжёлые груди и широкие бёдра.